Евгения Гордеева - Все точки над ё...?

Я прижалась щекой к плечу Мая и исподлобья наблюдала за собранием. Они бурно обсуждали фасон и мате-риал моих будущих доспехов, щит и эмблему на нём, оружие и ещё какие-то, недоступные моему пониманию детали. Кроме меня, в «мозговом штурме» не участвовали мои самые близкие друзья: Рыська, Баба Яга, Юдо, Волк, ну, и муж само собой. Мы создали молчаливую коалицию и наблюдали за разгорающимся спором между Перуном и Могурой. Папа и дочь спорили по поводу оружия, которым я должна сразить воинственную Валькирию. Перун предлагал своё любимое оружие типа секира, дочь настаивала на копье. У каждого были свои аргументы. Длинное копьё позволяло держать соперницу на расстоянии, секира же давала возможность отражения ударов. В какой-то момент в спор встрял Посвист с гениальным предложением использовать плеть. Да не простую, а трёххвостую. Как стеганёшь такой пле-тью, так все враги в рассыпную. Самое главное, этой самой плетью самоё себя не угробить, и коня своего не приши-бить. Папа с дочкой тут же заклеймили предложение позором, озвучив те же самые причины, что пришли в голову ко мне. Вот только, почему же они так уверены, что с плетью я не справлюсь, а с секирой или турнирным копьём — лег-ко? Мне надоело слушать их дрязги и, нехотя отлепившись от родного мужа, я встала и устремила вопросительно — снисходительный взгляд на Громовержца.

— Ну что, что? — проворчал недовольно Перун. — Брешь уже во мне проделала свом взглядом…

— А? Что? — отвлеклась от воспевания копья, сидящая правее Могура, и оглянулась на меня.

— Биться буду я? — тихим, спокойным голосом осведомилась я. Дружное кивание голов. — Я. Тогда, какого… вы тут решаете за меня? — взгляд мой сделался жёстче.

— Мы не решаем, — неуверенно отозвался Перун, — мы предложения вносим.

— Ага. Ваши предложения отклонены!

— Но…

— Секирой махать не буду!

— А…

— Ничем махать не буду! И не надо на меня давить… Давайте по порядку. Доспехи. Они должны быть проч-ные и лёгкие. Какие будут предложения?

— Кольчугу, — предложил Боцман, — не одна шняга не пробьёт, Кофель — нагель.

— А на меня есть? — поинтересовалась я.

— Додор сделает, — обрадовал меня водяной.

— Тяжела кольчуга — то, — с сомнением произнесла Яга. — Надо бы что полегче. Например, из чешуи Хмары доспехи сделать.

— Как, из Хмары? — мне сразу сделалось плохо, и я опустилась на скамью. — Не надо из Хмары ничего… выди-рать. Даже для меня.

— Что ты, Варенька! — всполошилась Яга. — Никто и не собирался его обдирать. Он же линяет, змей то. Раз в десять лет слезает с него старая шкура… А мы добро не выбрасываем. Чешуя у него прочная, лёгкая. В дело идёт: гребни умельцы вытачивают, оправы для зеркал, пряжки — пуговицы. Ты так не переживай. Добра этого у нас много, склад целый. Додор тебе такие доспехи сделает — залюбуешься!

— Ладно, — согласилась я, успокоившись, что Хмаре не будут причинять вреда. — Второй вопрос — лошадь.

— Какая лошадь? — не понял Перун.

— Вот и я спрашиваю, какая у меня будет лошадь?

— А, правда, какая? — побежал по кругу рокот удивления. Этот вопрос был благополучно упущен при обсуж-дении и теперь все соизволили удивиться. Как не странно, выбор лошади вылился в настоящую проблему. В Порубе-жье не оказалось ни одного турнирного коня. Не нужны такие кони жителям Порубежья, и всё тут!

— Может, полкана взять? — осторожно предложил Китоврас, опасаясь всплеска моего негодования.

— Кого? — горько усмехнулась я. — На Разгуляя я больше никогда не сяду! Тем более, в данный момент.

— Почему? — искренне удивился бог мудрости. И я сразу засомневалась в его профпригодности. Ну, о какой мудрости может идти речь, когда мне в качестве транспортного средства предлагают самого разнузданного полкана. Да он с первых секунд забудет, что у него на спине…

— Да он с первых секунд забудет, что у него на спине сижу я, и сам бросится сражаться с Валькирией, попутно пытаясь её очаровать!

— Ах, это? — усмехнулся Китоврас. — Мы его проинструктируем.

— Можете его инструктировать, инспектировать и, даже, инкрустировать… Я на него не сяду! И точка!

— Ну, есть же другие полканы, — не унимался кентавр. — Ты, вроде, с Перетопом дружишь. Хотя, он хозяйст-венник… для турнира не подойдёт.

— Я придумал! — вдруг выкрикнул Рыська и радостно просиял. — Надо Воеводу попросить! — он довольно огля-дел примолкшее собрание соотечественников. — Представляешь, Варя, какая будет картина! Ты — дева непорочная, единорог и дракон!

— М-да-а-а… А дракон то откуда? — не поняла я.

— Как откуда? А Хмара!

— Геральдическая картина, — проворчал, молчавший до того супруг, — прямо на гобелен просится.

— Точно, — поддакнул фолк, не обращая внимания на воркотню друга.

— Ну… единорог, — я очень сильно сомневалась, что Воевода согласиться быть моим… транспортом, — не знаю…

— Я могу… обернуться, — внёс своё предложение Белый Волк. — Ты как, Варвара, не будешь против, прока-титься на спине волка?

— Вы это серьёзно?

— Серьёзно, — подтвердил оборотень, но глаза его светились лукавством.

— Мне надо подумать, — ушла я от прямого ответа. В конце концов, обсудить моё катание на свёкре можно в узком семейном кругу.

— Не надо кататься Варе на волке, — вмешался в разговор Чу. — Извини, конечно, Белый Волк, но Валькирия будет на своём крылатом коне. Они вас просто затопчут.

— Да? — ехидно ответил забракованный транспорт. — У тебя есть другие предложения?

— Есть. Я, — и все сразу как-то согласились, что да, всё правильно! Кто же, как не Чудо Юдо может обернуться конём! Самым лучшим турнирным конём на свете. Его и инструктировать не надо. — Тебе даже седло не понадобится, — оправдал мои надежды Чу. — Я трансформируюсь так, что сидеть ты будешь, как в кресле, которое плывёт в лодке. Опасности никакой!

— Спасибо, Чу! — опередил меня растроганный Май. — Спасибо… — и протянул Юдо руку для пожатия.

— Юди-ик! — я бросилась Чу на шею, чуть не повалив и его и мужа.

— Замечательно всё разрешилось! — пророкотал Перун. — Может, секиру всё-таки возьмёшь? А?

— Нет, — в очередной раз отказалась я, отлипая от Юдо. — Какое оружие можно использовать?

— Какое хочешь, — ответил Громовержец и подозрительно посмотрел на меня. Испугался того, что я задумала. Правильно, пусть боится…

— Значит, любое…

— Огнестрельное, нельзя, — спохватился Перун.

— Отчего, нельзя? — ехидно заметил Всевед. А я то уж надеялся, что в этот раз обойдётся без его вмешательст-ва. Сидел бы себе тихо, помалкивал… — Поединщикам допустимо всё, — он посмотрел на меня с вызовом, видимо ожи-дая каких то очередных неосторожных действий с моей стороны.