Сергей Крускоп - Ночь дракона

– А теперь? – осторожно поинтересовалась Ивона.

– «То, что плавает в нижней пещере». Согласись, уже гораздо лучше.

– Пожалуй, – кивнула Ивона. – Вызывает меньше неоднозначных ассоциаций. Но все-таки – что же это? Если в двух словах.

– Подводный корабль. – Нард действительно уложился в два слова, но после паузы продолжил: – Конечно, вы можете вспомнить, что еще тысячу лет назад, согласно легенде, Элдор Эвксинский пробовал погружаться в пучину в особой бочке, привязанной цепями к галере. А сто семьдесят лет назад один умелец при дворе (забыл, при чьем именно, ну да неважно) предложил использовать особый костюм для того, чтобы подходить к неприятельским кораблям по дну и просверливать в них дыры. Но это все не то! Я, я первым дам Разумным возможность плавать под водой!

– Интересно, как к этому отнесутся русалки? – вполголоса проговорил Виллеаден.

– С русалками можно договориться, – отмахнулась Ивона, с любопытством простукивая костяшками пальцев обшивку «Потаённой ладьи». – Прежде хорошо было бы убедиться, сможет ли оно вообще плавать.

Жизнь в порту, похоже, не прекращалась ни на минуту, игнорируя такие вещи, как ночной сон и обеденный перерыв. То есть, надо полагать, отдельные индивидуумы про все это помнили, но их личные физиологические потребности не особенно сказывались на суммарной активности муравейника, состоявшего из пяти с лишним тысяч разумных существ. Вероятно, еще пару-тройку столетий назад хотя бы в ночное время здесь было тихо и спокойно. Теперь же с заходом солнца магические сферы заливали пирсы своим холодным светом, озаряя ворочающиеся кран-балки с подцепленными к их крюкам грузами, вращающиеся кабестаны и бригады деловитых плотников, латающих очередные последствия неправильного прохода створа.

Конечно, с приливами и отливами даже магия ничего не могла поделать, но и на тот период, пока корабли были безнадежно заперты в доках или коротали время на рейде (в стороне от опасных мелей), всегда находилась какая-нибудь работа.

Сейчас было время прилива. Мы со Стерианом шли вдоль рыбных причалов – с их непередаваемой вонью, исходившей от тысяч разнообразных морепродуктов (сгружаемых с промысловых судов и тут же подвергавшихся первичной обработке), и с оглушительным ором сотен чаек и бакланов, одуревших от обжорства.

– Этот гном по-своему уникален, – рассказывал Стериан, продолжая наш вчерашний разговор и каким-то образом умудряясь перекрывать чаячьи вопли и солидно-вдумчивую матерщину рыбаков. – Как ты знаешь, гномы – народ необычайно рукастый, но напрочь лишенный фантазии. Они в большинстве своем даже метафоры плохо понимают. Но покажи любому гному любой чертеж – и он, чуток подумав, возьмется за его воплощение в металле, камне или дереве. Но если его прадед пользовался молотком треугольной формы, сам он по собственному почину никогда не сделает квадратный.

Я все это знал. Сия особенность подгорного народца – по крайней мере, его мастеровой части – неоднократно обсуждалась на различных уровнях. Большинство людей и эльфов сходилось в одобрении такого положения вещей: будь гномы менее консервативны, их преимущества как нации могли бы в скором времени стать слишком уж очевидными.

– Так вот, – Стериан чуть пригнулся, уклоняясь от большой жирной чайки, тащившей в клюве рыбьи потроха, – уж не знаю, какие там еще были предки у Нарда к'Либбина, кроме гномов, но он – судя по тому, что я слышал, – всегда был среди сородичей белой вороной. С другой стороны, еще его отец отличался нехарактерной для гномов восприимчивостью к оригинальным идеям. Он даже как-то построил летательный аппарат, по слухам – управляемый и вполне действующий. К сожалению, это уникальное приспособление бесславно погибло в драконьем пламени.

– Мне тоже доводилось слышать об этом, – отозвался я, краем глаза посматривая на судно, как раз входившее в бухту. Что-то меня смущало в его облике.

– Нард, надо полагать, пытался повторить достижение своего родителя, но мне неизвестно, чтобы он преуспел. Однако его ум мечется от идеи к идее. Например, он сконструировал подъемное устройство, позволяющее десятку людей вытащить на берег военный корабль или целую китовую тушу. За это, насколько я знаю, совет города Наутиса ему заплатил, однако Нард не продолжил работу в этом направлении. А как изобретателя его заметили в Кверке (и не только, судя по твоему появлению) лишь после минувшего праздника Весны. Когда к'Либбин взялся усовершенствовать снаряд, используемый для создания в небе ярких огней.

– И что из этого вышло? – поинтересовался я.

– Снаряд улетел за пять эльфийских миль от Нареоля, подчистую снес две подвернувшиеся хозяйственные постройки и спалил полтора гектара леса. В течение месяца гнома искала дворцовая, городская и тайная стража, а король возместил пострадавшей семье убытки из собственных средств и обещал лично скормить к'Либбина ручному кнакеру, живущему в озере у дворца. Но я сам видел, как при осмотре вышеозначенных разрушений загорелись глаза у королевского советника по делам Мира и Войны.

– Ну, не знаю. – Я все это время продолжал наблюдать за приближавшимся судном. – Что ни говори, а магия бывает куда разрушительнее, и, главное, разрушения от нее гораздо изощреннее.

– Разумеется, – согласно кивнул вампир, – дело не в разрушительном оружии, все равно не способном поспорить с парой хорошо обученных магов. Дело в редком сочетании изобретательности и мастеровитости. Я слышал, что к'Либбин последнее время трудится над аппаратом, с помощью которого можно будет путешествовать под водой.

– Есть ли хоть что-нибудь, о чем ты не слышал? – спросил я.

– Люблю быть в курсе, – улыбнулся вампир.

– Тогда обрати внимание вон на тот образец кораблестроения. Не находишь в нем ничего странного?

– Ну-у, – протянул Стериан, останавливаясь, – полагаю, когда-то у него все же был ахтерштевень и перо руля, а повороты осуществлялись не при помощи двух весел, привязанных к фальшбортам.

– Это что, кит какой-то так пошалил?

Один из рыбаков, бросавший тушки макрелей на стоявшую рядом телегу, засыпанную осколками магического льда, распрямился и отер со лба пот (заменив его рыбьими чешуйками).

– Э, нет, – сказал он, – это не кит, не кашалот и не орса. Это морской змей. Моряки прозвали его Мобий Дьин. Следы от его зубов ни с чем не спутаешь.

– И что, – изумился я, прикидывая размеры морского монстра по изгибу линии укуса, – он на все корабли вот так нападает?

– Да нет. В сущности, корабли что морскому змею, что киту без интереса. Да только вот этот самый Мобий Дьин как в здешних водах завелся, так и распугал серых да благородных китов: кого поел, а кого шуганул. Вот старейший из наших китобоев, старина Вахавиор, и поклялся его извести. Чтоб, так сказать, заработка его не лишал. Ну а змей, видать, поклялся извести Вахавиора, и, корабль его теперь за милю чует. Ну достается, конечно, и другим китобоям, да и рыболовам! Мобий Дьин то сеть оборвет, то рулевое перо откусит, – но это так, от случая к случаю.