Ночная Всадница - Дочь Волдеморта

— А что она делает в школе?

— У меня большие планы насчет этого мира, Кадмина, — усмехнулся Темный Лорд. — Хоть я с ними и не спешу. Мне нужно знать, кто потенциально готов перейти на мою сторону. Анжелика как раз занимается этим. Мои люди сейчас работают во всех магических школах мира.

— Планы?

— Они еще не оформились, — уклончиво ответил Волдеморт. — Я расскажу, но немного позже. Помнится, ты хотела показать мне свое наследство? — сменил тему он.

Гермиона кивнула и отправилась к чемоданам. После недолгих поисков «Сказки барда Бидля» оказались в руках ее отца. Сомнений по этому поводу она более не испытывала.

— Занятный ребус, — пробормотал Темный Лорд, перелистывая засаленные страницы. Гермиона сладко потягивалась на диванчике рядом с ним — никакого ребуса в этой книжке она не нашла, да и перестала со временем столь уж верить в его наличие. — Любопытно, — протянул Волдеморт. Девушка наклонилась вперед и, опершись подбородком о плечо отца, заглянула в знакомую, читанную–перечитанную книгу. Тонкий белый палец Темного Лорда поглаживал страницу в том месте, где под последним абзацем «Легенды о трех братьях» на лбу одного из черепов, иллюстрирующих сказку, чернилами был начертан треугольный глаз с вертикальным зрачком.

Волдеморт перевернул страницу назад, пробегая глазами текст истории.

— Даже так? — пробормотал он самому себе.

— Кажется, ты что‑то понимаешь? — осторожно отметила Гермиона.

— Что‑то… Понимаю… — задумчиво, постукивая пальцами по странице, произнес он, о чем‑то размышляя.

— Это не рунический символ, — поделилась знаниями девушка. — Глаз в треугольнике часто используется гадалками, но он изображается немного иначе. В справочнике «Символы и знаки» Агрусии Вульк…

— Этот символ, — прервал ее Волдеморт, — начертал когда‑то на стене Дурмстранга могущественнейший Черный маг начала столетия Гэллерт Гриндельвальд.

— Точно! — внезапно прозрела Гермиона, подскакивая. — Виктор рассказывал мне на свадьбе Билла и Флёр!!! Ведь такой же символ висел на шее мистера Лавгуда! О, я тупая, как горный тролль!!! Как же это вылетело у меня из головы?..

— Виктор? — рассеяно спросил ее собеседник. Он не отрывал взгляда от страницы и о чем‑то напряженно думал.

— Да, Виктор Крам, мой приятель. Он учился в Дурмстранге. Такой же значок на свадьбе Билла и Флёр носил на шее один из гостей, и Виктор рассердился. Кажется, Гриндельвальд убил его дедушку.

— Значок на шее, — рассеяно повторил Волдеморт, не слушая ее. — Гэллерт Гриндельвальд практикует в школе Черную магию, его исключают, он чертит этот символ на стене школы и пропадает, а потом становится могущественнейшим Темным волшебником. Приятельствовавший с ним в молодости Альбус Дамблдор, давая предсмертные советы Поттеру, рисует этот же символ. И именно после этой сказки… Хм.

Гермиона не видела в этой сказке ничего особенного: она была такой же глупой, как и все остальные рассказы из сборника. Всего лишь байки для детишек.

— Рисует символ и пропадает, — повторил Волдеморт. — Логично было бы дать Поттеру такое оружие… Но причем тут Гриндельвальд? Неужели…

— Я ничего не понимаю, — попыталась добиться разъяснений Гермиона. — Какое еще оружие? Может, объяснишь по–человечески?

— Чуть позже, — Темный Лорд решительно закрыл книгу и отдал ей. — Мне нужно будет подумать об этом потом. А сейчас давай поговорим о самом насущном — Рождестве.

— Давай, — повеселела девушка.

— Белла подобрала для тебя очаровательный наряд, — он подмигнул ей, и Гермиона сконфузилась. — Ты будешь совершенно обворожительна. Кстати, Драко Малфой уехал из поместья. Далеко уехал — на континент, к двоюродной бабке Амфисбене. И еще долго там пробудет. Нарцисса отправилась с ним. Пока. Она вернется, но только в январе. А может быть, даже и в марте.

— Ее не будет на Рождество?!

— Схватываешь на лету.

Гермиона покраснела — очень хотелось верить, что Темный Лорд имел в виду не то, о чем она подумала… Нарциссы нет, Малфоя нет… Платье обворожительное…

— Сегодня сразу отправляйся отдохнуть — только Белла хотела поговорить с тобой. Уже поздно — она займет тебя до сна. Отдохнуть нужно. После школы. По меньшей мере, чтобы хорошо выглядеть.

— Да…

— И еще одно, — продолжал Волдеморт. — В Рождество приедет Северус. Кстати, вы с ним блестяще справились со спектаклем для Гарри Поттера, а обряд поиска просто выше всяких похвал.

— Спасибо.

— Так вот, двадцать пятого числа приедет Северус, и вы сможете продолжить практику окклюменции и легилименции.

— Отлично! А… Кхм, Генри тут будет? — внезапно спросила девушка.

— Генрих будет в Хогвартсе, — покачал головой Темный Лорд. — Ничего, повидаешься с ним в новом семестре.

— Да я и не…

— Ладно–ладно. Предлагаю отужинать прямо тут — и поговорить подробнее о прошедшем времени.

* * *

Они разговаривали очень долго. Даже с Алирой и Генри Гермиона раньше не была столь откровенна — а тут просто прорвало. Особенное внимание уделили Лаванде и Наземникусу. И в который раз молодая гриффиндорка поразилась тому, сколь странно стала относиться к реальности. Эти смерти не пугали ее. Не заставляли сожалеть. Даже наоборот — она чувствовала странное, немного животное, удовлетворение; приятное, волнующее тепло в груди, разливающееся от пульсирующего янтарного кулона…

Из комнаты с камином девушка ушла только в половине десятого. Совершенно счастливая, с легкой душой. Чувствуя всем сердцем, что наконец‑то снова попала домой. Здесь не надо лгать, притворяться, злиться, нося на лице маску довольной улыбки.

Здесь она скоро увидит Люциуса…

И Беллу.

— Elle est en tout la copie de sa mère[34]! — нарушил ее размышления звонкий голос матери. — Je fais de plus en plus des adeptes[35].

— Bonsoir, Maman[36]!

За то долгое время, что они не виделись, Беллатриса стала выглядеть еще лучше. А сейчас ее к тому же переполняла горделивая радость.

— Je t’en fais un compliment de tout mon cœur, ma chérie! Je suis fière de toi[37].

* * *

Они проговорили до полуночи. Обо всем. Но более всего — о погибшей Лаванде. Убитой Лаванде. Первой жертве Кадмины Гонт–Блэк.

— Это так волнительно, — тихо рассказывала Беллатриса, — впервые лишить человека жизни. Осознать, что в твоих руках огромная власть. Власть вершить чужие судьбы. Чувствуешь себя comme le maître après Dieu. Mon Dieu personnel[38], — она говорила со странным выражением. Будто наслаждалась каждым словом. — Ты чувствуешь раскаяние?

— Нет. Но…

— Не стоит переживать из‑за этого. Elle l'a bien gagné[39]! Никто не смеет становиться на твоем пути. A la guerre comme à la guerre[40].