Сара Дж. Маас - Двор шипов и роз (ЛП)

— Нам нужно поспать. Завтра у тебя долгий путь.

— Завтра? — я села, не обращая никакого внимания на свою наготу, не после того как он видел всё, пробовал всё.

Его губы сжались в тонкую линию.

— На рассвете.

— Но это…

Плавным движением он сел.

— Пожалуйста, Фейра.

Пожалуйста. Тамлин склонился перед Рисандом. Ради меня. Он переместился к краю кровати.

— Куда ты собираешься?

Он оглянулся на меня через плечо.

— Если я останусь, ты не будешь спать.

— Останься, — попросила я. — Обещаю держать руки при себе.

Ложь — такая откровенная ложь.

Его полуулыбка сказала мне, что и он тоже это знает, но, удобно устроившись, он притянул меня ближе. Я обняла его рукой за талию и устроила голову на его плече.

Он рассеянно гладил меня по волосам. Я не хотела спать — не хотела терять ни минуты с ним — но огромное истощение накрывало сознание и забирало меня, пока не остались только прикосновения его пальцев в моих волосах и звуки его дыхания.

Я уходила. Как раз когда это место стало для меня больше, чем убежище, когда приказ Суриэля стал благословением и когда Тамлин стал для меня гораздо, гораздо больше, чем спаситель или друг, я уходила. Могут пройти годы, пока я снова увижу этот дом, пока вдохну аромат сада роз, пока я снова увижу эти глаза с крапинками золота. Дом — это мой дом.

Когда сознание уже почти утонуло во сне, мне послышалось, как он шепчет мне на ухо.

— Я люблю тебя, — прошептал он и поцеловал меня в бровь. — Шипы и всё остальное.

Его не было, когда я проснулась, и я была уверена, что мне это приснилось.

Глава 28

На сбор вещей и прощание было не так уж много времени. Я несколько удивилась, когда Элис одела меня в наряд, совершенно на мой привычный не похожий — в кружевах, довольно тесный и ограничивающий свободу движений во всех неправильных местах. Наверняка какая-то мода среди смертных богачей. Платье состояло из слоёв бледно-розового шелка, с акцентами белых и голубых кружев. Элис нацепила на меня короткий и лёгкий жакет из белого льна, а на голову она под углом водрузила абсурдную маленькую шляпку цвета слоновой кости, явно предназначенную для украшения. Я почти уверена, что с ней в комплекте обязан идти зонтик.

Я сказала об этом Элис, она щёлкнула языком.

— А где же сентиментальные прощания?

Я дёрнула кружевную перчатку — бесполезную и тонкую.

— Я не люблю прощаний. Если я могу, я просто ухожу, ничего не сказав.

Элис одарила меня долгим взглядом:

— Я тоже их не люблю.

Я подошла к двери и неожиданно для себя сказала:

— Надеюсь, скоро ты снова будешь со своими племянниками.

— Возьми всё от своей свободы, — только и сказала она.

Внизу, Люсьен фыркнул, увидев меня.

— Одной этой одежды достаточно, чтобы убедиться, что я никогда не захочу побывать на территории людей.

— Не уверена, что в человеческом мире разберутся, что с тобой делать, — ответила я.

Улыбка Люсьена сникла, плечи напряглись, когда он бросил взгляд мне за спину, где у позолоченного экипажа ждал Тэм. Снова посмотрев на меня, его металлический глаз прищурился.

— Я думал ты умнее этого.

— И тебе прощай, — сказала я. Настоящий друг. Не мой выбор и не моя вина, что они скрывали от меня большую часть проблемы. Даже если я никак не могу противостоять болезни, или существам, или Амаранте — кем бы она ни была.

Люсьен покачал головой, его шрам ярко выделился в свете солнца, и зашагал в сторону Тамлина, игнорируя предупреждающее рычание Высшего Лорда.

— Ты даже не дашь ей хотя бы ещё парочки дней? Всего несколько — прежде чем ты отправишь её в ту человеческую помойку? — требовательно спросил Люсьен.

— Не обсуждается, — отрезал Тамлин, кивнув на дом. — Увидимся за обедом.

На мгновение Люсьен уставился на него, плюнул на землю и вихрем взлетел по лестнице. Тамлин ничего ему не сказал.

Я могла бы задуматься над словами Люсьена, могла бы крикнуть ему вслед остроту, но… Когда я взглянула на Тамлина у позолоченного экипажа, в груди разверзлась пустота, руки в перчатках вспотели.

— Помни, что я тебе говорил, — сказал он.

Я кивнула, слишком занятая запоминанием каждой черточки его лица, чтобы ответить. Он имеет в виду то, что я слышала прошлой ночью — что он любит меня? Я перемялась с ноги на ногу, уже чувствуя боль из-за маленьких белых туфлей, в которые Элис втиснула мои бедные стопы.

— Земли смертных остаются безопасными — и для тебя, и для твоей семьи.

Я кивнула, пытаясь понять, хочет ли он убедить меня покинуть нашу территорию и уплыть на юг, но поняла, что я отказываюсь быть так далеко от стены, от него. Что я возвращаюсь к семье только потому, что он отправляет меня.

— Мои картины — они все твои, — сказала я, не в состоянии придумать ничего лучше, чтобы выразить свои чувства, что для меня значит уехать и как я боюсь нависшего за моей спиной экипажа.

Он пальцем приподнял моё лицо за подбородок.

— Мы ещё встретимся.

Он поцеловал меня и отстранился слишком быстро. Я судорожно сглотнула, борясь со жжением в глазах. «Я люблю тебя, Фейра».

Я отвернулась прежде, чем зрение затуманилось, но он незамедлительно оказался рядом, помогая мне забраться в богатый экипаж. Он смотрел, как я устраиваюсь на месте через открытую дверь, его лицо было маской спокойствия.

— Готова?

Нет, нет, я не готова, не после прошлой ночи, не после всех этих месяцев. Но я кивнула. Если вернётся Рисанд, если эта Амаранта действительно такая угроза, что я буду всего лишь ещё одним существом, которое Тамлину придётся защищать… Я должна уехать.

Он захлопнул дверь, закрывая меня внутри, и этот щелчок эхом отозвался в душе. Он наклонился в открытое окно, чтобы погладить меня по щеке — и я могу поклясться, что слышала как моё сердце раскалывается. Лакей щёлкнул кнутом.

Пальцы Тамлина коснулись моих губ. Экипаж, запряжённый шестью белыми лошадьми, двинулся с места. Я прикусила губу, чтобы они не дрожали.

Тамлин улыбнулся мне в последний раз.

— Я люблю тебя, — сказал он и отошел в сторону.

Я должна была сказать это — должна была сказать те слова, но они застряли в горле, из-за того… из-за того, с чем ему предстоит столкнуться, потому что, несмотря на его обещание, он может не вернутся за мной, потому что… потому что, помимо этого, он бессмертный, а я состарюсь и умру. Может быть, он как раз это сейчас и имел в виду, и, возможно, прошлая ночь изменила для него столько же, сколько и для меня, но… Я не стану обузой для него. Я не буду ещё одним свалившимся ему на плечи бременем.