Ян Ирвин - Темная луна

— Вы тоже стали другим, — заметил Лиан. Вистан был таким же безобразным сморчком, как и прежде, но он уже не казался Лиану таким черствым и надменным. Возможно, Вистан никогда и не был таким уж чудовищем, каким его представлял Лиан. Война стала для него большим потрясением, заставившим понять, что он уже слишком стар, чтобы защитить Школу. Нужен был новый ректор, и не просто великий летописец, но человек, у которого есть могущественные покровители.

— Скажите, а где Траск? — спросил Лиан. Он нигде не видел большого веселого капитана.

— Бедняга Траск погиб на войне, защищая Школу, — со вздохом ответил Вистан.

— Мои соболезнования. Он был вашим другом, и я его любил.

— Мне его недостает. Но довольно об этом, — отрывисто сказал Вистан. — Так чем я могу вам помочь? Вы задержитесь здесь? Вам непременно надо остаться на Праздник и выступить со своей историей.

Лиан взглянул на Карану.

— Я бы очень хотела, но мне срочно нужно домой, — твердо произнесла она.

— Я не могу, не в этом году, — сказал Лиан. — История с Зеркалом еще не закончилась, и Мендарк запрещает пока предавать его огласке. Думаю, я вернусь следующей осенью, а до этого постараюсь написать новое Великое Сказание.

— Слишком долго ждать! — воскликнул Вистан. — А если ты не вернешься? Что если… — Старик посмотрел куда-то вдаль. Лиан догадался, что Вистан думает о смерти, которая уже не так далека. Он боялся умереть, не увидев, что предание написано, к вящей славе Школы и, что там говорить, к его собственной. — Те события, свидетелем которых ты стал, должны войти в историю.

На это Лиан ничего не смог возразить. Вистан приказал принести угощение, а также подозвал двух писцов. Лиан сообщил обо всем, что произошло с тех пор, как он уехал из Чантхеда, не упомянув только о решении аркимов и Мендарка воссоздать флейту. Эта была не его тайна, и он не имел права ее раскрывать. Рассказ занял всю ночь и еще три дня. Было исписано двадцать четыре свитка, длина каждого составляла шестьдесят листов.

— Неудовлетворительно, — заключил Лиан, после того как несколько дней просматривал записи. — Совсем не похоже на Предание. Но лучше, чем ничего.

— Это прекрасный материал, — возразил Вистан с сияющими глазами. — Из него получится Великое Сказание, которое прославит нашу Школу.

Свитки положили в сейф, который заперли до возвращения Лиана или до его смерти.

Затем Лиан попросил права снова воспользоваться библиотекой, и ему выдали специальный пропуск. Он никак не мог свыкнуться с мыслью о том, что теперь он почетный гость, а не жалкий неудачник. Лиан все еще ощущал себя беспомощным юнцом, которого год назад вышвырнули из Школы.

Карана проснулась на рассвете от боли в запястье, которое она повредила прошлой осенью, сражаясь с огромной собакой Идлиса. Ей казалось, она забыла что-то важное. Выглянув в окно, они увидели, что все вокруг бело от снега, выпавшего на месяц раньше, чем обычно.

За завтраком в небольшом придорожном кафе она наконец сообразила:

— Лиан, у меня сегодня день рождения! Мне исполнилось двадцать пять.

Не произнося ни слова, Лиан поцеловал ее руку и бросился на кухню.

Оставшись ненадолго одна, Карана стала вспоминать свои прошлые дни рождения. Год назад в этот день ее разбудил вой псины Идлиса. Спаслась она только благодаря тому, что засунула в пасть собаке кулак, отчего та в конце концов задохнулась. Это было так давно, что теперь девушка с трудом могла все это представить. Прошел целый год, а она так и не выпуталась из истории с Зеркалом, которая, казалось, никогда не закончится.

Вернулся Лиан с огромной кружкой шоколада, украшенного разноцветными взбитыми сливками.

— Я помню, что ты любишь шоколад, — сказал он, с поклоном ставя перед ней чашку.

«Интересно, сколько это стоит?» — подумала она, облизывая ванильный крем. Ведь шоколад ценился на вес серебра, это она узнала, когда как-то захотела купить немного.

Время промелькнуло незаметно. Лиан водил ее по всем своим любимым местам в Чантхеде. Это был чудесный, беззаботный день, одни из лучших в ее жизни. Вечером, когда Лиан и Карана спускались с холма, направляясь к своему постоялому двору, чтобы поужинать, они снова встретились с Тандивой. Теперь Карана уже не чувствовала к ней той жгучей ревности.

— Тандива, рада снова тебя видеть, — сказала Карана. — Что нового в Баннадоре? Я давно уже не была дома и очень беспокоюсь.

— О Готриме я ничего не слышала, — ответила Тандива. — Но селения в долинах сильно пострадали во время войны.

Карана ощутила себя совсем беспомощной и пожалела, что спросила.

— Я иду в библиотеку, — сказал Лиан. — Ведь за этим я и приехал в Чантхед. Хочешь со мной?

— Честно говоря, нет! — ответила Карана. — Особенно если ты собираешься провести целый день копаясь в пыльных бумагах.

— Это не долго, — ответил Лиан. — Я знаю, что ищу. — Карана насупила брови.

— И что же?

— Это связано с моим главным исследованием, «Сказанием о Непреодолимой Преграде». Помнишь, Феламора расспрашивала меня об этом в Катадзе? Ей очень хотелось знать, кто же первым проник в горящую башню. Но когда я рассказал ей обо всем, она притворилась, будто ее это больше не интересует.

— Так что же ты хочешь найти?

— Рисунки, сделанные тогда военными художниками. Ведь там было несколько армий и каждое событие фиксировалось. Я хочу снова просмотреть все эти документы. В прошлый раз кое-какие показались мне интересными, но у меня не было времени как следует их изучить. На некоторых, по-моему, изменены номера.

В архивах он проверил каждую гравюру и рисунок. На нескольких была изображена Ялкара в золотых украшениях. Значит, он видел их здесь! Все рисунки лежали как попало, были небрежно рассованы по конвертам без всякой системы.

Лиан пришел в ярость:

— Кто так скверно обошелся с ценными документами?

— Тот, кто очень спешил, — предположила Карана.

— Это же оригиналы, сделанные в то время! — Лиан перекладывал их один за другим, пока не нашел рисунок, изображавший людей, готовых ворваться в полуразрушенную башню. — Ни одно предание не говорит о том, кто вошел в башню первым, после того как была уничтожена флейта. — Он внезапно умолк, глядя на рисунок, который держал в руке. — Номера не совпадают с каталогом.

Карана разложила рисунки на полу, а затем принялась складывать их по порядку.

— Тут нескольких не хватает, — сказала она.

— Может, завалились за полку, — ответил Лиан. — В прошлом году здесь были все.

Карана пошарила за стеллажами: