Александр Прозоров - Клан

— Вот и ты, Легионер, — перебирая четки, кивнул Адольфу Агарти. — Шарманщика сегодня не будет, а значит, Черный Ангел, наверное, ждет только тебя, чтобы удивить нас своим появлением.

— А разве мое появление вас чем-то удивляет? — услышали они насмешливый голос. Группенфюрер СС Вайстер уже сидел в четвертом кресле в своем безупречно-черном мундире, закинув ногу на ногу и небрежно постукивая по коленке коротким гибким хлыстом. — Не знал…

Впрочем, имя «Вайстер» не было настоящим для Черного Ангела — его придумал Гитлер, когда решил внести древнего колдуна в списки «СС», не без юмора использовав одно из имен Одина. Равно как не было его именем и «Карл-Мария Виллигут», на которое канцелярия выписала ему документы — ведь должен же был группенфюрер показывать какие-то документы, посещая государственные учреждения? Черный Ангел не помнил ни своего имени, ни племени, не места рождения. Просто ему нравились обитавшие вдоль Рейна народы, и в минуты хорошего настроения он создавал для них империи; иногда же ему приедалось это баловство — он куда-то исчезал, а созданные империи рушились в прах. Сейчас Ангела забавляло изображать человека: повелевать, думать, посылать смертных на битву, придумывать хитроумные планы, возвеличивающие его любимый Рейн. И он с удовольствием посещал заседания Круга, почему-то названного «Туле», и руководил организацией «Аненербе», сотни сотрудников которой пытались хоть как-то уследить за его мыслями и идеями.

— Ты вернулся? — кивнул Гитлер, крепко сжимая Копье Судьбы — щедрый подарок все того же Ангела.

— Мне кажется, да, — развел руками группенфюрер.

— И что, что ты узнал? — нетерпеливо наклонился вперед Агарти. — Ты нашел Шамбалу? Первые арийцы там?

— Конечно, я нашел Шамбалу, — довольно улыбнулся Ангел. — Вот только ни про каких арийцев в золотых гробах, которых можно было бы оживить, там никто не слышал.

— Ты лжешь! — вскочил Агарти, взмахнув зелеными перчатками. — Всем известно, что арийцы разошлись из Гоби на север и восток, основав Шамбалу и став прародителями германской расы! Наимудрейшие из арийцев спрятаны в золотых гробах в глубоких пещерах Тибета, и мы обязаны разбудить их, восприняв древние учения, совместив их с современной наукой и породив новую, высшую расу, которая унаследует мир!

— Об этом известно всем, желтомордый, — почти дружелюбно ответил группенфюрер, — всем, кроме самих арийцев.

— Ты… — задохнулся Агарти, — ты… Да я тебя…

Тут он махнул рукой и сел обратно в кресло, видимо, сообразив, что вступать в поединок с Черным Ангелом — себе дороже.

— Ладно, — смилостивился группенфюрер, — кое-что я все-таки услышал. Истории про далеких предков, что спят в золотых одеждах, ожидая пробуждения, бродят давно, и я их уже знал. Но на этот раз решил уяснить все до конца. Правда, все это сказки, сказки. Никто толком ничего не знает, и в Шамбале, и в песках Самарканда. И все же бродит поверье, что есть сила, охраняющая вечность славянской Руси. Что есть где-то в невских землях могила, где похоронен предок в золотом саркофаге, и что родом он откуда-то из Сахары, но проснуться должен именно здесь. Так как, нравится вам эта могила? Она, правда, одна, но про другие, подобные ей, никому и нигде неизвестно.

— Ее надо вскрыть, а арийца оживить! — торопливо заработал четками Агарти. — Про остальные могилы за тысячи лет могли забыть и смертные, и маги. Но сам первый ариец — он должен помнить!

— Так нам русские это и позволят, — хмыкнул Гарпий. — Нева — владения Московского Круга, посторонних они к себе не допустят.

— А разве нам требуется их разрешение? — Агарти сжал четки в кулаке и ткнул обтянутым зеленой тканью пальцем в сторону Копья Судьбы. — Разве это не достаточный аргумент для того, чтобы потребовать себе права на могилу Перворожденного?

— Могила Перворожденного — слишком большая ценность, чтобы Московский Круг отдал его просто так, без боя. И я никогда не поверю, что они еще не узнали о ее существовании — за те три тысячи лет, что владеют этими землями, — покачал головой фюрер.

— Какая разница? — возмутился Агарти. — У нас есть Копье Судьбы! Пока им владеем мы, нет силы, способной нас одолеть! Мы сметем русских с лица земли, как пыль со ступеней храма вечности! Мы смоем их, как божественный ливень — грязь с древних статуй!

— За всю свою историю русские еще не проиграли ни одной войны, — тихо возразил Гитлер. — И меня тревожит эта их глупая привычка. Они брали Берлин уже два раза, и я не хочу, чтобы третий подобный случай произошел по моей вине.

— У нас есть Копье Судьбы! — стукнул кулаком по подлокотнику кресла Агарти. — Оно делает нашу армию непобедимой! Вспомни, мы уже покорили Польшу, и почти без потерь. Мы покорили Францию, Грецию, взяли Крит, и тоже без потерь, хотя враг превосходил нас силой многократно!

— Четырнадцать тысяч, — кашлянув, сообщил Гарпий.

— Что? — не понял Агарти.

— Мы потеряли в Польше четырнадцать тысяч смертных убитыми, и тридцать тысяч было ранено, — уточнил Гиммлер. — При этом за двадцать восемь дней войны пшеков перебито семьдесят тысяч и тысяч двести ранено. Во Франции и Бельгии с прочей мелочью мы потеряли за сорок четыря дня войны сорок пять тысяч смертных и сто одиннадцать тысяч солдат было ранено. Французов и их прихвостней истреблено сто двадцать пять тысяч и двести девяносто тысячи ранено. На Балканах мы потеряли четыре тысячи смертных, в основном — при высадке на Крит. Шесть с половиной тысяч было ранено. Мы перебили семьдесят тысяч союзников и сто сорок тысяч ранили. Там были югославы, греки, британцы, австралийцы, новозеландцы — но силе Копья не смог противостоять никто! В общем и целом, мы воевали в Европе сто двадцать девять дней, полностью разгромили французскую, польскую, югославскую, греческую, норвежскую, датскую, бельгийскую и голландскую армии и три британских экспедиционных корпуса. За все время мы потеряли шестьдесят семь тысяч убитыми и сто пятьдесят тысяч — ранеными. Низшие расы утратили в боях двести семьдесят тысяч убитыми и шестьсот тысяч ранеными. И все это при том, что мы воевали против врага общей численностью восемь миллионов смертных силами в два с небольшим миллиона немцев. Так что сила Копья Судьбы увеличивает мощь армии как минимум в четыре раза. А скорее всего — раз в десять. Ведь для быстрого и полного уничтожения врага мало быть равным ему, нужно еще и превосходить его в несколько раз. Сегодня мы можем выставить против русских где-то три с лишним миллиона подготовленных для боя смертных. У русских армия составляет около шести-семи миллионов человек. Так что наше преимущество будет даже более подавляющим, нежели в Европе. Три против шести — это заметно больше, чем два против восьми. Даже если считать русских супервоинами, их командиров — невероятными гениями, а Московский Круг — колдунами, способными ослабить воздействие Копья в несколько раз, то даже в этом случае мы управимся с Советским Союзом… Ну, пусть будет немного дольше, чем с Францией: за два месяца. Ну, самое большое — за три.[57]