Сила Немногих - Джеймс Айлингтон
В каком-то смысле здесь не так уж отличается от Катена, пожалуй.
Уже поздно, по-настоящему смеркается к тому времени, как мы добираемся до укреплённого городка. Мы приближаемся к воротам по дороге — не более чем глубокие, полные луж колеи, оставленные телегами. Землю вокруг стен вырыли ещё круче, чем позволял естественный уклон холма, образовав крутой ров повсюду, кроме дороги. Наверное, это защита от набегов — как мне дала понять Гройне, здесь это обычно самая серьёзная угроза между соседями.
От освещённых факелами открытых ворот слышатся окрики, которые быстро становятся радостными, когда узнают Лира и его имя звучит в весёлых тонах. Разговор движется слишком быстро, чтобы я успевал многое уловить, но похоже, Лира здесь давно не было. Он, однако, явно желанный гость; нас провожают внутрь, и на меня едва бросают взгляд.
Лир не медлит, оказавшись внутри, и направляется вверх по главной грунтовой дороге. В воздухе запах готовки и навоза; рядом с несколькими хижинами можно разглядеть тёмные силуэты домашних животных, изредка блеяние или рёв уносится в ночь. Аоде и Кеган сияют улыбками — они явно дома, — и всё же держатся на шаг ближе ко мне. Сжимают копья крепче. Не спускают с меня глаз, пока окликают приятелей.
Я, в свою очередь, замечаю всё, что могу, пока мы идём по грязным дорогам. Стараюсь запомнить расположение, обращаю внимание на возможные укрытия среди теней. Я не собираюсь бежать — по правде говоря, я намеренно ничего плохого не делал, и языка я всё ещё знаю недостаточно, чтобы затеряться. Мне нужно верить, что я смогу выговориться из этого. Но лишняя информация не помешает.
В конце концов мы останавливаемся у хижины, почти неотличимой от всех остальных, и Аоде с Кеганом занимают позицию у двери, пока Лир ведёт меня внутрь. Одна комната: земляной пол, и совершенно пусто, если не считать подстилки из звериных шкур в углу, стола и двух грубо сколоченных табуреток. Лир стряхивает воду с плаща и садится на один, жестом указывая на другой, когда дверь закрывается за нами.
— Деаглан. — Его манера держаться кажется иной, пока я сажусь. Не дружелюбной, по-прежнему, но каким-то образом менее отчуждённой, чем всё время в дороге. — Король Ронан и его дружина вернутся через пару часов. Этой ночью будет cuirm. Большой пир, — поясняет он, видя, что я не знаю слова. — Тогда я и представлю тебя на суд.
— И они… накажут меня за то, что я взял посох Киана, — произношу я, с трудом удерживая в голосе раздражённый цинизм. Лир много раз уверял меня, что само прикосновение к посоху друида — серьёзное преступление, хотя и отказывается объяснять почему.
— Скорее всего. Будет много споров вокруг твоего рассказа. Некоторые потребуют твоей казни. — Новостью это не было, но слова всё равно скручивают желудок.
— Ты?
Лир смотрит на меня. — Нет, — говорит он наконец. — Но мой голос — лишь один из многих здесь. И хотя король Ронан — человек добрый и склонен слушать доводы разума, Старые пути требуют, чтобы он не вмешивался в дела драои, которые не касаются того, кто ему подвластен. — Он встречается со мной взглядом. Молча подчёркивает важность сказанного.
«Старые пути», насколько я успел понять, — это собирательное название для установлений и традиций, которые, по учению друидов, были ниспосланы самими богами. Не совсем законы, но к ним явно относятся очень серьёзно. И они пронизывают каждую сторону жизни. — Хорошо, — говорю я медленно. Значит, король — не тот человек, которого мне нужно убеждать. Полезно знать.
Лир рассеянно постукивает по столу, глубоко задумавшись. Затем приходит к какому-то решению. Его взгляд скользит к двери, потом возвращается ко мне.
— Я не расспрашивал в дороге, потому что не всем ушам можно доверять, — говорит он вдруг тихим голосом. — Здесь всё сложно. Я знаю, что Киан расследовал влияние Руарка на Рощу, и многие из нас согласны, что их решения в последнее время… вызывают тревогу. Я верю, что он оставил тебе свой посох, чтобы я нашёл тебя. Он сберёг тебя не без цели. — Он наклоняется вперёд. Сосредоточенно. — Последнее, что я слышал: он исследовал предания о Потустороннем мире. О Диа Ойхе, тёмном боге, который явился оттуда тысячи лет назад и будто бы по-прежнему скрывается среди нас. Странная тема для такого человека, как Киан, — подумал я. Поэтому скажи мне правду. Что ты можешь мне рассказать обо всём этом? Как ты познакомился с ним?
— Я уже сказал тебе правду. — Я выдерживаю его взгляд ровно, на лице — намеренное сочетание честности и лёгкого замешательства. Есть шанс, что признаться во всём поможет, но есть и такой, что это лишит Лира всякого желания держать меня в живых.
И пожалуй, ещё более красноречиво то, что моё любопытство и близко не стоит рядом с решимостью не ввязываться. Я видел, какой может быть жизнь теперь — без страхов и осложнений, которые приносят эти запутанности. Я слишком долго бежал. Слишком долго сражался. Если есть хоть малейший шанс удержать то, что я нашёл с Гройне и Ончу и детьми, как-то вернуться к этому, — я должен держаться в стороне от всего этого.
Лир мне нравится — по тому, что я успел разглядеть. Кажется, он хороший человек. Но раскрывать что-либо прямо сейчас мне попросту невыгодно.
Он смотрит мне в глаза, затем хмыкает и отводит взгляд. — Я тебе не верю. Я всё равно выскажусь в твою пользу этой ночью, но если ты не расскажешь мне всего, Деаглан, тебе придётся спасаться самому. — В этом, мне кажется, есть что-то ещё. Странное ударение. Но язык и обстоятельства заставляют меня сомневаться.
Он ещё мгновение смотрит на меня. Изучает меня тем же пристальным, смутно раздражённым взглядом, который я ловил на себе много раз в дороге.
Затем встаёт и — с раздражённым взмахом плаща — оставляет меня наедине с мыслями.
ЗВУКИ ГОРОДКА ЗА СТЕНАМИ МОЕЙ БЕЗОКОННОЙ хижины то нарастают, то стихают. Крики и болтовня — знакомые, весёлые по тону, даже если я не понимаю всех слов. Хрюканье, фырканье и рёв скота. Где-то поблизости, хотя и не прямо за стеной, проходит большая толпа. Её сопровождают возгласы одобрения.
Я использую время, чтобы
