Ольга Табоякова - Хозяка

— А расскажи про ее семью, соседей, друзей-поэтов, — попросил Джи.

— Поэтов? Ты спятил. Она и одной то книги не прочитала, а ты про поэтов говоришь, — презрительно пожала плечами Тюль. — Она запала на какого-то безродного. Говорят, что отец ее поэтому и услал из дома. Парня звали…звали… Ицицай. Имя то смешное, не родовое. Конечно, папа — барон Крайкл — взбеленился. Кто же такого дочери родной пожелает.

— Поэтов нет, говоришь? — Джи уже совсем запутался. — А с кем она общалась.

Тюль вывалила кучу сведений о подругах Викки. Тюль была рада, что так много может сказать Джи о предмете его интереса, благодаря подслушанным недавно жалобам одной знакомой сеньлоре Неграйл.

— Так ты говоришь, что Викки не выносит животных? — Джи вспомнился разговор о кошках. Они сидели на берегу и Викки рассказывала о своей кошке.

Тюль продолжила экскурс в жизнь Викки и всего семейства Крайклов. Она по третьему разу пересказывала все то, что уже рассказала до этого. Джи ее не перебивал. Он думал.

Теперь, сидя в своих покоях, после размышлений, он решил отцу ничего не говорить. Надо во всем разобраться самому. В конце концов, отец всегда повторяет, что король, а будущий король тем более, должен всякое дело доводить до конца.

Ночью Джи проснулся от новой мысли. Если сверить списки всех сеньлор и сеньлоритт, которые живут здесь с теми, кто прибыл на бал, наверняка, найдется кто-то. Мысль интересная, но трудновыполнимая. Пусть этим занимается отец, если он, конечно, сообразит, что это и не Викки была вовсе.

Джи еще поворочался на кровати, пытаясь заснуть, а потом резко сел. Решение то у задачи простое. Надо найти настоящую Викки и у нее спросить, кто был вместо нее. Но! А если она не знает? Тем более, что отец то будет искать настоящую Викки. Нет, надо думать дальше. Джи провалился в сон.

Утром я проснулась от ласкового солнышка и громких криков за окном. Соскочить с кровати и посмотреть не удалось, совсем забыла, что с ногой проблемы. Этот силовой кокон сильно напоминал гипс, но был отчего-то раза в три тяжелее. Еще и опираться на эту ногу было нельзя.

За окном вопли относились явно ко мне:

— Я должен ее видеть! — восклицает неизвестный голос.

— Она спит! — шипит Раус.

— Тише вы! — фыркает Ель.

— Заткнитесь! — рычит дед.

— Я должен ее видеть! — опять сначала заводит свою волынку неизвестный.

Когда они пошли на третий круг, то смогла допрыгать на одной ноге до окна.

— Чего разорались? — я высунулась по пояс.

— Тише…, - попытался меня утихомирить Раус, но сообразил, что кто кричит.

Я разглядывала незнакомца. Высокий, милый, лет двадцать — двадцать два, улыбчивый, но бедно одетый.

— Хозяйка?

— Хозяйка! Кто вы, уважаемый? С чем пожаловали? — я всмотрелась в это искреннее лицо. Все же яркий, солнечный человек.

— Я менестрель! — провозгласил он. — Зовут Кайбек.

— Отлично, и чего вам надо менестрель Кайбек? — мне безумно нравилось так начинать утро. Стоишь у окна, орешь, а к тебе менестрель пришел.

— На вас знамение было, — ответил менестрель. — Мне сказали, чтобы я к вам пошел жить и петь о том, что вы не знаете, — любезно сообщил Кайбек.

Вот это уже интересно, я хмыкнула. Только в этом мире такое возможно.

— А кто сказал то? — я уже знала ответ.

— Дракон, такой красивый, привиделся и сказал, — ответствовал менестрель.

Даже наверху мне было слышно, как судорожно выдохнул Раус. Дед лишь усмехнулся. Наши переговоры слушала вся округа, боясь пропустить хоть слово или интонацию.

— Надеюсь, что ты умеешь задушевно петь, менестрель, — я махнула рукой. — Поступаешь в распоряжение к Гениалу, он тебе все объяснит.

— Так мне можно войти? — отчего-то засомневался Кайбек.

— Раз пришел от дракона, то заходи, — я уже точно знала, что Лирх дракон. Я ведь во сне видела его пару раз, в том числе и рядом с другим драконом.

По округе поползли сплетни и слухи, в которых мое имя склонялось и соединялось с древними родами драконов.

Лирх подчеркнуто вежливо вел себя по отношению ко мне. Я прошла короткий курс по целевому управлению креслом-летуном и во всю шныряла по дому.

За завтраком Кайбек побольше рассказал о себе.

— Понимаете, я жил в другом мире. Я песни пою, но вот там они никому не нужны. Нет, не то, чтобы не нужны…Там нужны другие песни, а я не умею их петь. На жизнь хватало, но жить было уж больно тоскливо. Если нет ни одного человека, которому нужно твое творчество. А вчера я сидел в таверне и ко мне подошел такой смешной старикан с бубном. Он рассказал, что зря я здесь штаны просиживаю, ведь есть место, где меня очень ждут. Мы разговорились, и он сказал, что я могу пойти сюда, а потом мне привиделся дракон, он тоже самое говорил. Смотрю, а утром я уже у ворот. Вот и пошел к вам. А вы меня оказывается ждете.

Гена тут же потребовал, чтобы Кайбек спел, тот достал нечто похожее на гитару и запел сладостно лирическое. Они заспорили о каких-то аккордах и полутонах. Похоже Гена нашел себе единомышленника. А я гадала сколько народа мне предстоит принять еще в поместье. Семейство разрасталось в геометрической прогрессии. Дед, отец, брат, менестрель, кошка, привидения, два управляющих, начальник охраны, телохранитель-дракон, а еще мне предстоит перезнакомиться со всем семейством барона Вальтимора. Гена то собирается женится на Лине.

После завтрака со мной изъявил желание серьезно поговорить Тритуглар. Ель настояла на том, чтобы присутствовать при нашем разговоре.

— Верон пропал. Мы обратились к магу-целителю. Он говорит, что Верона нет в этом мире. Что дает возможность предположить, Верона нет в живых.

— Так, что вся ваша версия, что это он убил барона и покушался на меня бессмысленна? — я смотрела на камушек, который нашелся на столе. Нечто похожее на агат.

Ель молчала и хмурила лоб.

Тритуглар пожал плечами:

— Не обязательно, что вся версия теряет смысл. Мы просто ошиблись в том, кто это сделал. Но здесь еще выяснилось кое-что. Информацию раздобыли Проныра и Ив. Пропал еще один человек. Старый Ихилавмень.

— Кто такой Ихилавмень? — я с трудом повторила сложное имя.

— Он много лет служил отцу, а потом и самому старому хозяину. Барон назначил ему хорошее содержание. Ихилавмень очень древний тип. Он жил себе на окраине поселения, там за большими виноградниками. Я ведь у Ихилавменя принимал дела, — признался Тритуглар.

— Значит, он был начальником охраны? — я подняла глаза и посмотрела на Тритуглара. Тот хоть и скрывал, но очень переживал.