David Eddings - Огненные Купола

– Ну, как дела там, внизу? – спросил Телэн, подойдя к Спархоку.

– Неплохо, если учесть, насколько хорошо Халэду удается не бросаться в глаза со всеми нашими приготовлениями, – ответил Спархок.

– Он здорово работает, верно? – в голосе Телэна прозвучала нотка гордости.

– Твой брат? О да. Ваш отец хорошо обучил его.

– Наверное, это было бы замечательно – расти вместе с братьями, – немного грустно заметил Телэн. – Ну да ладно… – Он пожал плечами и взглянул на лес. – Энгесса сообщал что-нибудь новенькое?

– Наши приятели все еще в лесу.

– Они собираются напасть на нас?

– Вероятно. Кто бы стал собирать столько вооруженных людей в одном месте, если бы не собирался напасть?

– Мне нравится твой план, Спархок, но в нем есть одно слабое место.

– Вот как?

– Когда они окончательно сообразят, что мы сегодня не тронемся с места, они могут дождаться темноты и только тогда двинуться в атаку. А ведь драться ночью гораздо труднее, чем днем, разве нет?

– Обыкновенно – да, но мы используем один трюк. – Телэн вопросительно глянул на Спархока. – Есть пара заклинаний, с которыми можно осветить ночь.

– Я как-то все время забываю об этом.

– А пора бы привыкнуть, Телэн, – Спархок едва заметно усмехнулся. – Когда мы вернемся домой, ты начнешь свое послушничество.

– Когда это решили?

– Только что. Ты достиг нужного возраста, а если будешь и дальше расти с такой скоростью, то вытянешься и до нужного роста.

– А трудно это – учиться магии?

– Нужно быть очень внимательным. Все заклинания говорятся на стирикском языке, а он весьма труден. Если употребить неверное слово, все пойдет наперекосяк.

– Спасибо, Спархок. Это все, что мне было нужно, – еще одна причина для беспокойства.

– Мы поговорим об этом с Сефренией, когда доберемся до Сарсоса. Может быть, она согласится обучать тебя. Флейта тебя любит, так что она простит тебе некоторые промахи.

– При чем тут Флейта?

– Если твоей наставницей будет Сефрения, ты будешь обращать свои просьбы к Афраэль.

– Просьбы?

– В этом и состоит магия, Телэн. Ты просишь бога сделать что-то для тебя.

– Значит, молиться? – недоверчиво спросил мальчик.

– Вроде того.

– А Эмбан знает, что ты молишься стирикской богине?

– Вероятно да. Впрочем, церковь предпочитает закрывать на это глаза – из практических соображений.

– По-моему, это лицемерие.

– На твоем месте я бы не говорил этого Эмбану.

– Давай-ка все проясним. Если я стану рыцарем церкви, я буду поклоняться Флейте?

– Молиться, Телэн. Я ничего не говорил о поклонении.

– Молиться, поклоняться – какая разница?

– Сефрения тебе объяснит.

– Так ты говоришь, она в Сарсосе?

– Я этого не говорил.

– Да нет, Спархок, только что сказал.

– Ладно, но ты об этом помалкивай.

– Так вот почему мы путешествуем сушей, а не морем!

– Да, еще и поэтому. Тебе больше нечем заняться?

– Честно говоря, нечем.

– Тогда найди себе занятие, или я сделаю это за тебя.

– И вовсе незачем так раздражаться. – Спархок одарил его долгим твердым взглядом. – Ну хорошо, хорошо, не злись. Пойду развлекать Данаю и ее кошку.

Спархок смотрел вслед мальчику, который направился к компании, вовсю веселившейся под навесом. Нет, ему явно пора быть поосторожнее с Телэном. Мальчик опасно умен, и ничего не стоит случайно проболтаться ему о том, что лучше держать в тайне. Однако этот разговор был небесполезен. Спархок вернулся к компании, собравшейся на вершине холма, и отозвал в сторонку Берита.

– Скажи рыцарям, что если эти люди решат напасть на нас, когда стемнеет, именно я позабочусь о том, чтобы было светло. Если мы все решим заняться этим одновременно, начнется неразбериха.

Берит кивнул.

Спархок подумал еще немного.

– Мне надо будет поговорить с Крингом и Энгессой, – прибавил он. – Не хватало только, чтобы атаны и пелои ударились в панику, когда небо около полуночи вдруг озарится сиянием.

– Именно это ты и собираешься сделать? – спросил Берит.

– В таких случаях это наилучший выход. Один источник света легче контролировать, чем несколько сотен мелких, – и так гораздо легче привести в смятение противника.

Берит ухмыльнулся.

– И вправду, что может быть страшнее, когда крадешься в зарослях в полной темноте – и вдруг видишь, что солнцу вздумалось взойти в неурочное время?

– Берит, множество битв было когда-то предотвращено тем, что ночь вдруг засияла светом, а битва предотвращенная порой даже лучше, чем выигранная.

– Я это запомню, Спархок.

День клонился к закату, и веселье на вершине холма стало несколько натянутым. Число веселых историй и шуток, в конце концов, не бесконечно. Воины, расположившиеся вокруг холма, коротали время, осматривая свое снаряжение или просто отсыпаясь. Незадолго до заката Спархок встретился у дороги со своими друзьями.

– Если и теперь они не поняли, что сегодня мы с места уже не сдвинемся, значит, они на редкость тупы, – заявил Келтэн.

– Да, устроились мы прочно, – согласился Улаф.

– Можно предложить, Спархок? – спросил Тиниен.

– Почему ты всегда так спрашиваешь?

– Привычка, наверное. Меня учили быть вежливым со старшими. Так вот, даже самое лучшее заклинание не даст нам того света, который есть у нас сейчас, до захода солнца. Мы знаем, где они, мы заняли позиции и отдохнули. Почему бы нам немного не поторопить события? Если мы вынудим их атаковать сейчас, то будем биться при свете дня.

– Но как вы собираетесь вынудить кого-то к нападению, если он нападать не желает? – спросил патриарх Эмбан.

– Мы начнем открытые приготовления, ваша светлость, – ответил Тиниен. – Так или иначе, логично было бы уже начинать укрепляться. Поставим частокол вокруг холма и начнем копать траншеи.

– И рубить деревья, – добавил Улаф. – Мы прорубим широкие просеки в глубину леса и свалим срубленные стволы так, чтобы они помешали противнику пробираться через лес. Если они намерены атаковать нас, пусть идут в бой по открытой местности.

Времени на это ушло на удивление мало. Колья для частокола были уже заострены и лежали наготове, аккуратными стопками. Врыть их в землю было делом считанных минут. Березы в лесу были толщиной не больше десяти дюймов и без усилий падали под топорами воинов. Срубленные деревья отволакивали в лес и наваливали беспорядочными грудами, через которые перебраться было невозможно даже для пешего.

Спархок и его друзья вернулись на вершину холма, чтобы оттуда наблюдать за приготовлениями.