Виктория Абзалова - И на всех одна звезда

— Хорошо. Хватит разговоров, а то ты едва держишься, — Дамон отошел к столу, — Я оставляю тебе еще и настой. Как только сможешь воспользоваться Путями, возвращайся.

— Да, мастер…

— До свиданья, Динэ, — за магом закрылась дверь, и эльф остался один.

Слабенький огонек дешевой ночной лампы едва разгонял густой мрак. Диниэр сидел на постели, обхватив колени руками и откинувшись к шершавой бревенчатой стене, и не отрываясь смотрел на маленькое колеблющееся пятнышко света. Ночь и тишина… Село спало после бурного дня, трудов праведных и неправедных, и даже с общей залы не доносилось ни звука, только где-то упорно скреблась мышь.

Странно, но еще совсем недавно он любил тишину и уединение. Когда можно было побыть наедине с собой, немножко расслабиться и хотя бы сдвинуть в сторону приставшую, набившую оскомину маску безупречного Стража, ученика, отпрыска уважаемого благородного рода, ведущего свое начало от легендарного Владыки Северный ветер.

Король Зима и Снежная королева, сидевшие на ледяном троне в ледяной башне, которую охранял белый дракон… Легенды были жуткими и чарующими, хотя и не объясняли каким образом у Хозяина Холода, чье дыхание или прикосновение замораживало все вокруг, и чью Силу едва выдерживал мир, могли появиться смертные потомки с вполне горячей кровью.

Забавно, но Диниэр любил запутанные предания и сказки о Властелине Снега и Льда, которому служили ледяные демоны. Наверное, потому, что в его жизни тепла тоже было мало.

Сейчас он едва удерживался от того, чтобы зябко не передергивать плечами. Тишина давила невыносимо, мрак покалывал виски тонкими иголочками и мохнатой лапой сжимал горло. Динэ вдруг понял, что на самом деле очень устал… И уже успел соскучиться по цветам под окнами, по негромким звукам просыпающегося дома по утрам, дразнящим ароматам кухни, вездесущим кошкам Ингер, неблагосклонно меряющим тебя высокомерным взглядом с твоей собственной подушки… Приветственным улыбкам, пожеланию доброго утра между делом, и помятому всклоченному Сивиллу, пол ночи убившего на выклянченную книгу о каких-нибудь рунах, а другие пол ночи на своего подопечного…

Сивилл… Этот долг отдать необходимо, — убеждал себя Динэ, выходя утром под любопытными и опасливыми взглядами. Было так страшно, что дрожали руки: страшно увидеть в разноцветных глазах презрение и отчуждение, — то, что Сивилл просил за него, еще не значит, что простил… На мгновение мелькнула мысль уйти куда-нибудь, просто сбежать, хотя идти ему теперь уже точно было больше некуда: призрачная надежда на возвращение в Альвэлинде, с которой он никак не мог расстаться, умерла и похоронена вместо него самого. Но это уж точно было бы настоящей трусостью, и Диниэр все же сосредоточился на Винтре.

Тяжесть в груди вначале немного отступила перед искренней радостью от его появления. Даже порог не удалось переступить: Мелисента, уронив очередной фолиант на пол, повисла на шее, повествуя как они с ума сходят от тревоги. Лизелла спасла полузадохнувшегося эльфа, но зато сразу же подвергла полному осмотру, комментируя едкими и емкими характеристиками Дивный народ в целом и отдельных его представителей, пока Райнарт дотошно выспрашивал у эльфенка самые мелкие детали: не то чтобы бывший герой чувствовал себя неудел, но находиться в стороне от основных событий противоречило его характеру.

Затем Диниэр, напичканный всеми возможными эликсирами, оказался перед угрозой быть насильно засунутым в мыльню, а затем в постель. Альтернативой экзекуции, а вернее ее началом, являлось скармливание спешно организованной расчувствовавшейся кухаркой матушкой Матти снедью, которой хватило бы на половину королевской армии! Все это было ново, дико для впервые столкнувшегося с подобным приемом эльфенка, но — одновременно очень приятно и не менее неловко. Динэ удалось вырваться только спустя около часа суматохи, и он осторожно проскользнул на второй этаж в комнату, отведенную раненому.

Первое, что он увидел, это спутанные черные волосы на подушке и расслабленную руку с завернутым рукавом рубашки поверх покрывала, мерно колеблющегося на груди в такт спокойному дыханию… У Диниэра ослабели ноги от облегчения: в самом деле жив!

Он резко тряхнул головой, и несвойственным раньше жестом запустил пальцы в волосы, гадая как теперь быть: молодой человек кажется, спал. В комнате стоял запах лекарств и настоев, и, бесшумно ступая, Динэ немного приоткрыл окно, впуская прохладный воздух осеннего утра…

— Мель, — раздался слабый, но уверенный голос, — Что за шум внизу? Что-то случилось?

— Это я… — отозвался вздрогнувший эльф.

Обернулся он только когда повисшая пауза показалась уж слишком долгой, и в тот же миг метнулся к постели: потрясенный Сивилл силился подняться, но со сдавленным стоном согнулся, прижимая локоть к ребрам. Борясь со вспыхнувшим чувством 'дежавю', - только тогда на этом месте был он сам, а не наоборот, — Диниэр подхватил юношу, уложил обратно на подушки, испуганно вглядываясь в побелевшее лицо, и попытался отступить.

— Как ты?

— Ничего, все нормально, — Сивилл перевел дыхание и теперь не торопился отпускать руки эльфенка, чувствуя под пальцами бинты, в которых там уже давно нужды не было.

Диниэр прямо взглянул ему в глаза и ответил на первый и самый очевидный из стоявших там вопросов:

— Я один. Ингер еще у них.

Само собой, что если бы девочка вернулась, и с ней было все в порядке, то сюда первой бы влетела она.

— Ей ничего не сделали… Пока… Я не понимаю зачем, но они идут к Пустоши. Лорд Фейт знает больше и отправил меня сюда.

— Ты его видел?

— Да… — кратко подтвердил Диниэр на все, что значил этот вопрос.

— А ты чего опять стриженый? Все-таки успели изгнать? — облизнув пересохшие губы, вдруг спросил молодой человек.

Динэ криво усмехнулся: судя по всему, книга, которая небрежно валяется в кресле — 'Обычаи и традиции Великого Дома. Издание сокращенное и адаптированное', добытое Мелисентой в неравной борьбе с королевской библиотекой.

— Сам ушел, — он с удивлением обнаружил в себе остатки гордости, которая как оказалось, не думала сдавать утраченные позиции надолго.

Пальцы на запястьях дрогнули, сжимаясь чуть сильнее, и он высвободил руки, тем не менее отходя так, чтобы Сивилл мог видеть его не напрягаясь. По сути, Динэ было не так уж важно, кем его считают и что думают о нем остальные, даже сам Фейт при всем его великодушии, — их на пляже не было. Там был Сивилл и это Сивилл едва не расстался с жизнью из-за него.

А еще Сивилл заботился о нем изо дня в день, и Диниэр не был уверен, что у него поучилось бы так же. Сивилл его поддерживал. Он по определению не мог иметь на полуживого эльфеныша никаких целей и планов, но из них двоих — Сивилл первым сделал шаг навстречу. Сивилл знал все, что с ним случилось, но не лез в душу и даже не упоминал ни о чем личном, пока не заговаривал он сам. И Сивилл ему доверял: не задумываясь и не скрываясь. Вот как-то просто так, ни с того ни с сего… Глупость, наверное, — но такая драгоценная глупость! Сивилл его защищал тогда, зная, что рискует, и чуть не умер поэтому…