Ирина Сербжинская - За порогом волшебства

Сисадмин добросовестно обдумал ее слова:

– Гм… А что ж она сюда без демонов явилась? Я что-то ни жаб мертвых, ни крыс не заметил…

– Ну вот только их тут не хватало! Без демонов… Может, она не любит путешествовать большой компанией? Приехала так, налегке… а демоны попозже подтянутся.

– Да глупости, не она это. – Никита отхлебнул еще воды. – А фамилия… Бывают же совпадения?

– Бывают, – согласилась Сати. – Чего только на свете не бывает. Вполне возможно, что продавщица эта – математик по образованию, но вынуждена на рынке торговать. А на досуге читает книги по теории относительности. У меня как-то знакомая одна на центральном рынке икру продавала… так чего только не рассказывала! Кто только там за прилавком не стоит: и филологи, и переводчики, и юристы. У всех высшее образование, заметь.

– Да и у нас в конторе – тоже, – пожал плечами сисадмин. – Начальник отдела рекламы – архитектор, экономический обозреватель – врач-иммунолог, криминальный корреспондент – бывший научный сотрудник.

– Вот-вот. Так что все бывает. Но проверить не мешает.

– Думаешь, колдунья при помощи магии себе большие продажи делает? – усомнился Никита.

– Кто ж ее знает, как она их делает… вряд ли при помощи магии, иначе бы дедуля мой сразу бы ее засек… но что дело тут нечисто – это ясно. Имей в виду: я знаю точно, что зарплата у этих продавщиц от выручки зависит: чем больше шуб продашь, тем больше денег заработаешь. А деньги-то и колдунье нужны… вот она как-то и воздействует на покупателей. Может, она каким-нибудь гипнозом магическим владеет?

Сисадмин озадаченно почесал в затылке:

– Ну… не знаю даже.

Сати поднялась на ноги:

– А не знаешь, так пойдем и проверим. Фамилии подозреваемых запомнил?

– Запомнил, запомнил…

Тильвус и Сидор сидели в скверике возле Театра музкомедии и заканчивали трапезу. Завтрак состоял из черствых пирожков с повидлом и жареной холодной картошки, которую вчера раздобыл где-то Сидор.

– Удачно, это самое, трибуны-то мы покрасили, значить, – рассуждал он. – Денег-то, денег только зря не брали!

Сидор почесал лысину и досадливо крякнул: мысль о том, что «теннисисты» красили трибуны совершенно бесплатно, не давала ему покоя.

– В другой раз, это самое, умнее будем… Деньги вперед – вот и весь разговор! А то ишь… за «спасибо» красить… А ты заплати, значить… заплати сперва, как положено, потом и красить будешь!

– Точно, Сидор, – кивнул великий маг, сосредоточенно выдавливая из пирожка начинку: Тильвус терпеть не мог сладкое, особенно повидло. Одновременно он поглядывал по сторонам, опасаясь неожиданного визита тетки Клавы. – А Серега-то где? Обещал прийти утром, а нет чего-то?

– В гости пошел, это самое, знакомые у него возле мелькомбината живут, в подвале. Хорошее, говорит, место! А как зима, значить, так они за город перебираются, в домиках дачных живут. Дачники-то все равно зимой туда не ездят…

– Холодно ведь в домиках-то этих? – поинтересовался маг.

– Чего «холодно»? Ничего не холодно. Печку топят… Только сейчас-то трудней стало: охрану, это самое, нанимать стали дачники-то. Охранники злющие, мимо не пройдешь! Так я на дачи-то и не езжу больше. А раньше-то – красота!

Сидор откусил пирожок и заел его картошкой.

– Придешь, это самое, на дачи, выберешь домик получше, а там и записка на столе от хозяев дожидается.

– Записка? – удивился Тильвус.

– Ну да, это самое, – кивнул Сидор, жуя. – «Живите, мол, гости дорогие, только дом не поджигайте!» А чего? Хорошего-то человека отчего не уважить? Поджигать-то – самое последнее дело. Разве что по неосторожности… Бывало, значить, и такое.

Тильвус покачал головой. Он обвел взглядом заросли боярышника, старую лестницу с выщербленными ступеньками, маленькую пустую площадь перед театром и внезапно толкнул Сидора в бок.

– Смотри-ка, вон Серега идет!

– Нагостился, стало быть, – степенно промолвил Сидор. – Правильно, это самое. В гостях-то хорошо, а дома, значить, лучше. Только он ведь пожрать сейчас запросит… Серега, он пожрать-то любит… а у нас и нет ничего, съели.

Серега пересек площадь, спустился по ступенькам и приблизился к приятелям.

Тильвус взглянул на него и ахнул:

– Серега! Что, побили?! Кто?

Тот сокрушенно махнул рукой и уселся на траву.

– Ну побили… – угрюмо отозвался он. – Перфый раф, фто ли…

Сидор покачал головой, рассматривая приятеля.

– Да, Серега, морду, это самое, тебе начистили знатно…

– Да фто «морду»… Жубы…

– Чего? – переспросил великий маг.

– Зубы ему, значить, выбили, – пояснил Сидор. Он, как человек бывалый, сразу определил, что к чему. – Эх, Серега, плохо дело… Зубы, это самое, новые-то не вырастут…

– Фам фнаю, – огрызнулся тот.

Сидор поколебался, достал из кармана припрятанный пирожок и протянул ему. Серега отрицательно мотнул головой.

– Чего, болит? – сочувственно спросил Сидор и поспешно убрал пирожок, пока приятель не передумал.

– Болело фначале, феперь вроде фичего…

– Это небось на дачи вас понесло? – догадался Сидор. – А там охрана?

– A-a. – Серега снова махнул рукой. – Фыфает…

– То-то и оно, что бывает, – вздохнул маг. – Давай, рассказывай…

Невеселый Серегин рассказ он выслушал молча: Тильвус знал о человеческой жестокости слишком много, чтобы ей удивляться.

– Что ж не везет-то тебе так? Прямо как гоблин сглазил… – пробормотал мат. – То собаку натравят, то шпана покуражится, то охрана…

– А фто дефать? – уныло спросил Серега. – Фыть-то надо как-то… – Он осторожно ощупал голову и поморщился. – Не фезет, конефно… Да мне фсю фызнь не фезет…

Оставив Серегу в сквере, Тильвус и Сидор направились в город, каждый по своим делам. Возле небольшого детского парка с качелями и каруселями шел ремонт: рабочие красили чугунную решетку парка блестящей черной краской.

– Красьте, это самое, красьте, – снисходительно проговорил Сидор, поглядывая на маляров свысока. – Если, значит, соображаловки нету! Эх, зря мы деньги не стребовали с этих-то, что трибуны нам красили!

Возле парка маг распрощался с приятелем и направился в сторону бульвара, держа курс на речной вокзал, возле которого находилось серое четырехэтажное здание редакции. По вчерашней договоренности на бульваре Тильвуса должна была поджидать неугомонная парочка: чрезмерно любопытствующий парень, без конца задающий вопросы про «царство-государство», и несносная девица, при одном появлении которой у великого мага начиналось что-то вроде зубной боли. Однако обойтись без них, к огромному сожалению, было никак невозможно – монеты Квенти следовало отыскать как можно скорее.