Андрэ Нортон - Тигр, светло горящий

– Эльфрида, ты просто не понимаешь чудес. Сердце кровоточило – спроси любого из тех, кто там был. Все решили, что это чудо. Сердце кровоточило в скорби по вдовствующей королеве.

Это было уже слишком. Эльфрида в приступе хохота упала на пол.

– Труп из дерева, тряпок и воска, «кровоточащее» Сердце... Ну, где можно еще найти такие необычные похороны?

– Скоро будет много обычных, – сурово ответил Фиделис.

Смех прекратился.

Глава 40

АПОЛОН

Слуги принесли не вызывающий аппетита ужин из фасолевого супа и черствого хлеба. Огонь пришлось разводить дважды, прежде чем Адельфус наконец появился. Канцлер глянул на поднос и поморщился.

– Я послал слуг доставить провизию получше, прежде чем мы утром сорвались с места, – слегка извиняясь, сказал он. – Им приказано порыскать в богатых домах, если ничего не найдут на рынке. Больше нам не придется есть такое.

– Не надо извинений, – спокойно сказал Аполон, заметив новый перстень на пальце канцлера – с огромным сверкающим бриллиантом. Прежде у Адельфуса такого не было.

Ладно. Хорошо-хорошо. Значит, канцлер настолько жаден, что начал действовать в своих интересах? До того как его жадность разошлась с планами Аполона, его очень неплохо можно было держать на поводке посредством той же самой жадности.

– В конце концов, в лагере мне приходилось есть и большую гадость, – продолжал Серый маг с претензией на радушие. – Я попросил слуг привести вас сюда, поскольку в комнате принцессы обнаружилось нечто, что вам следует увидеть, а передвигать это нельзя.

Как он и ожидал, канцлер немедленно решил, что это «нечто» весьма ценное.

– Да? – ответил Адельфус, и глаза его вспыхнули алчностью. – Тогда хорошо, что вы послали за мной. Давайте посмотрим, что это.

– Конечно. – Аполон улыбнулся, встал с кресла и дал знак слугам, стоявшим за спиной у канцлера. Один вышел из комнаты и тщательно ее затворил, когда канцлер прошел в спальную. Другой сразу же запер дверь в спальную. Третий, самый огромный, вошел и встал у канцлера за спиной.

– Ну? – спросил Адельфус, окидывая комнату взглядом. – И что это?

Аполон дал другой знак, и третий слуга схватил канцлера, заломив ему руки за спину прежде, чем Адельфус успел сообразить, что творится.

– Вот это, – сказал Аполон, и четвертый слуга схватил канцлера за горло и стал душить его.

Адельфус бился в руках слуги, лицо его побагровело, затем посинело. Бесполезно. Слуга еще при жизни был невероятно силен, а теперь, когда он умер, такие проблемы, как боль от ударов, ему уже не мешали. Душитель был каменщиком, с огромными сильными руками. Конец был скор и неизбежен. Канцлер заколотил пятками по полу и испустил дух куда более бесшумно, чем сделал первый в жизни вздох.

Аполон ждал этого мгновения. Дух еще не покинул тела – и теперь никогда не покинет. Маг взял сеть из красного, как кровь, шелка с утяжелителями из медных гробовых гвоздей, в которую была вплетена сотня заклятий. Слуги отпустили канцлера, и тело упало на пол. Аполон набросил на него сеть, захватив душу прежде, чем она успела улететь, и заточил ее в теле.

Она попыталась освободиться – она боролась дольше, чем Аполон ожидал, если учитывать небезупречное прошлое канцлера. Очень часто души сдавались неизбежному, поскольку не особенно спешили на последний суд.

Канцлер наверняка был куда сильнее уверен в своей загробной жизни, чем Аполон мог предположить.

Все равно. Душа была поймана, теперь она будет связана.

Аполон неспешно подошел к столику у постели и взял маленький кинжал с черной рукоятью. Отворил себе кровь, вскрыв вену на руке. Струйка крови потекла в медную чашечку. Он произнес слова Призыва, падавшие в тишине тяжело и страшно.

Так близко к Храму он не осмеливался произносить слова Великого Призыва, но сойдет и Малый.

Тишина стала еще глубже. Тепло стало уходить из воздуха, вскоре дыхание Аполона стало клубиться туманным облачком в тишине комнаты. У слуг, конечно же, такого не было – они уже давно не дышали вообще.

Стеклянистая поверхность застывающей крови в медной чашечке пошла рябью, словно от дуновения незримого ветра, затем в ее середине образовалась маленькая воронка, в которую медленно ушла кровь, пока последняя капля не исчезла без следа.

Чашечка засветилась странным, ядовито-желтым светом с прозеленью.

Этого и ждал Аполон. Он указал на тело на полу, все еще покрытое красной сетью.

– Связать, – коротко приказал он.

Свет поднялся над чашкой и, на мгновение зависнув в воздухе, опустился на тело. Слуги отпрянули и прижались к стенам. Они так всегда поступали, и Аполон думал – неужто они хотя бы смутно помнят муку своего собственного пленения?

Свечение охватило все тело, и тяжелый стон вырвался из посиневших губ канцлера. Тело содрогнулось, он засучил ногами. Аполон подождал, пока судороги прекратятся. Канцлер медленно сел, затем неуклюже поднялся на ноги, все еще путаясь в сети.

Аполон протянул руку и смахнул сеть, приказав жестом ближайшему слуге подобрать ее. Свечение еще мгновение окутывало тело канцлера, затем кожа его приобрела нормальный цвет, синяки на горле исчезли, и в лице вновь появилась видимость жизни.

Аполон произнес еще три слова силы – одним он отпустил Призванное существо, вторым запечатал тело от порчи, а третьим дал Адельфусу дозволение говорить.

Канцлер смотрел на Серого мага затуманенными ужасом глазами. Адельфус понимал, что с ним случилось, и понимал, что ничего поделать не сможет.

– Ты вернешься к своим обязанностям, – четко говорил Аполон. – Ты не будешь давать императору никаких советов, кроме тех, что скажу тебе я. Если он спросит твоего мнения насчет дела, которого я не обсуждал с тобой, ты скажешь, что подумаешь. Если спросит о Леопольде, скажи, чтобы насчет этого он советовался с Катхалом.

Он еще немного поразмыслил. От усталости мысли путались. Он хотел получить Кабанье подворье, ему нужно было знать, сидит ли там еще Катхал. Но ему не улыбалось идти туда в бурю, которая грозит продлиться до самого утра.

– Иди на Кабанье подворье и узнай, занимает ли еще этот дом Катхал, – приказал он канцлеру. Такие мелочи, как ледяной дождь и яростный ветер, больше ничего не значили для Адельфуса. – Если его там нет, займи дом для меня. Потом возвращайся и доложись моим слугам.

Если Катхал все еще сидит в этом доме, то они смогут столковаться и завтра. Придется ему предложить за этот дом что-нибудь весьма ценное.

Канцлер неуклюже поклонился.

Так, самые срочные дела сделаны. Аполон утром даст новой марионетке более детальные указания. Ему пришлось скормить демону с полпинты своей крови, и у него слегка кружилась голова. Конечно, в идеале лучше дать демону чью-то другую кровь, но канцлер мог закричать, когда ему стали бы резать глотку.