Катарина Керр - Дни знамений

– Мы с вами нигде не встречались, господин серебряный кинжал?

– Не припоминаю, – ответил Родри, но тут же ощутил глухой толчок в сердце: он знал этого юнца. Но кто он? Имя, знакомое, как свое собственное, забрезжило в памяти, но так и не выплыло на поверхность.

– Откуда вы родом? – продолжал расспрашивать пришелец.

– Из Элдиса. А ты, судя по выговору, из самого Дэверри?

– Верно. До нынешнего лета никогда не бывал на западе. Как странно, я мог бы поклясться, что…

Родри покинул Дэверри без малого двадцать лет назад, когда этот паренек был еще младенцем.

– Чей же ты сын?

– Вот этого я вам сказать не могу, – лицо незнакомца замкнулось, потеряло всякое выражение. – Вы можете звать меня Ираэн.

– Отлично. Пусть будет Ираэн. А меня зовут просто Родри.

– Для серебряного кинжала этого достаточно, по-моему, – Ираэн смутился, склонил голову на бок и окинул Родри восхищенным взглядом. – Ведь вы и есть серебряный кинжал, правда? То есть, мне показалось…

– Не показалось, – Родри вытащил кинжал из ножен и воткнул его в стол между ними. – Тебе-то что до этого?

– Ничего, ничего. Я просто спросил.

Ираэн долго любовался гравировкой на клинке, изображавшей атакующего сокола.

– Тебе это что-то говорит? – спросил Родри.

– Нет, но так красиво сделано! Птица прямо-таки живая, вы не находите?

Родри вспомнил про трактирщика, оглянулся и обнаружил, что тот загоняет своих дочек на лестницу, ведущую к жилым комнатам.

– Я вас тут оставлю вдвоем, ребята, – заявил Мерро. – Не забудьте пригасить огонь прежде чем завалитесь спать. Если желаете, господин наемник, возьмите еще эля!

– Возьму непременно, спасибо, хозяин. Наполнив кружку, он вернулся к столу; Ираэн вертел кинжал в руках, стараясь подставить его под углом к слабому свету очага. Заметив, какое выражение принимает лицо Родри, он поспешно положил кинжал на стол.

– Простите! Я не должен был брать его без спросу…

– Прощаю. Но больше так не делай.

Ираэн залился краской поярче бардекской черепицы, и Родри усомнился, исполнилось ли ему хотя бы восемнадцать лет, не то что двадцать.

– Я так полагаю, что вы странствуете уже многие годы, – невпопад брякнул паренек.

– Не отрицаю. Тебе-то что?

– Так, ничего. Понимаете, я как раз надеялся найти кого-нибудь из ваших. Как вы думаете, могут меня принять в ваш отряд?

– Ага! У тебя есть причина погулять по королевству, не заходя домой!

Ираэн уставился в стол и принялся усердно тереть ладонью и без того отполированную жиром столешницу.

– Можешь не докладывать, за что тебя изгнали, – сказала Родри. – Это не мое собачье дело, если ты умеешь держать меч и слово.

– О, драться я умею! Учился… ну, понимаете ли, в доме у большого лорда. Но…

Родри ждал, попивая эль. Он понимал, что Ираэна сейчас так и тянет признаться в чем-то важном. Наконец парень поднял глаза и проговорил, запинаясь:

– Говорят, будто у каждого наемника есть что скрывать, какое-нибудь бесчестье в прошлом…

– Верно. Потому мы и не беремся судить других.

– Но, понимаете, я ничего такого не сотворил. Я просто хочу стать одним из серебряных кинжалов. Всегда хотел, с тех пор, как впервые о них услышал. Почему – не могу объяснить. Но я не хочу сиднем сидеть в своем… ну, в замке моего лорда в Дэверри. Я говорил со многими наемниками, которые приезжали к нам, и чую сердцем, что моя судьба – большая дорога…

– Да ты, парень, спятил!

– Во и другие так говорят, – улыбнулся Ираэн. – Но ведь быть умалишенным – это тоже своего рода бесчестье, разве не так?

– Не согласен. Послушай, получить этот чертов клинок – все равно что клеймо на всю жизнь. Ты изгой, ты опозорен, и позор твой усугубляется всякий раз, когда твой лорд платит тебе деньги за то, что ты должен был бы делать ради чести и верности клятвам. Боги, и на это ты хочешь истратить свою молодость? Неужели ты не видишь…

– Я знаю, что у меня на душе, – резко прервал его Ираэн. – Все это я слышал сто раз: ты пожалеешь, когда будет уже поздно, ты опозоришься в глазах всего королевства, тебя никто не примет на службу, тебя будут презирать как наемника… А мне все это безразлично, – он распрямил плечи и сказал жестко: – Ты спрашивал, могу ли я держать слово. Я мог бы соврать, выдумать сказочку о том, что натворил бед в каком-то отряде и тому подобное. Но я сказал правду. И вот теперь ты высмеиваешь меня!

– Я не высмеиваю. Поверь, мальчик, у меня насмешки и в мыслях не было!

Ираэн отвернулся. Родри изучил дно опустевшей кружки и зевнул. События последних недель, а особенно сегодняшние, вдруг как-то сразу навалились на него. Он устал, и эля выпил больше, чем следовало – наверно, поэтому в голове упорно кружилась одна и та же дикая мысль.

Против воли вспоминались намеки злого духа на то, что некогда он имел другой облик и другое имя, и давние рассказы Адерина, и та странная девушка из Вольного народца, которая узнала его, и он узнал ее, сам не поняв, каким образом; и наконец, слова Эвандара о том, что Родри владел кольцом с розами задолго до того, как Опекун нанес на него надпись, хотя он никогда не видел кольца без надписи. Теперь еще Ираэн, этот знакомый незнакомец. Человек умирает и исчезает, – твердил Родри. – Двери в Иной мир раскрываются лишь в одну сторону…

Встряхнувшись, он осознал, что Ираэн все еще говорит.

– Вы не слушали меня? – огорчился парень.

– По правде сказать, не слушал. А про что ты рассказывал?

Под его прямым взглядом Ираэн снова залился краской.

– Ты из благородной семьи, да? – . Откуда вы знаете?

Парень так искренне удивился, что Родри чуть не рассмеялся, но сумел вовремя сдержаться.

– Возвращайся в замок своего отца, мальчик. Не разменивай свою жизнь на серебряный кинжал. Признайся: по дороге из Дэверри ты наверняка встречался с другими наемниками, верно? И никто из них не соглашался замолвить за тебя словечко перед капитаном, правильно я угадал?

Ираэн нахмурился и снова принялся полировать стол ладонью.

– Так оно и было, – подытожил Родри. – Потому что у нашего брата еще остается немножко чести и совести.

– Но я сам этого хочу! – взвился парень, но тут же взял себя в руки. – Могу я попросить вас, Родри? Пожалуйста, возьмите меня с собой! Ну пожалуйста!..

Ему нелегко было дойти до такого унижения; Родри заколебался было, но все-таки сказал:

– Не проси. Я не могу учинить такую злую шутку над человеком, который ничего плохого мне не сделал.

Ираэн мотнул головой и выругался вполголоса.

– Ехать дальше на запад бесполезно, – добавил Родри. – Там никто не живет. Потому езжай-ка ты лучше завтра обратно на восток, к отцу. Зима не за горами!