Вероника Иванова - Паутина долга

Она создала напряжённый участок посредством собственного голоса, наделила поток воздуха необходимыми качествами, потом отправила его в полёт — к противнику. Достигнув убийцы, зачарованный воздух оказал на женщину некое влияние, изменив течения, существующие внутри тела и сознания. Всё просто, на самом деле. И пожалуй, могу ни о чём более не спрашивать.

Но ведь эльфийка ждёт, терпеливо и снисходительно к неторопливости моего соображения... Не буду обманывать ожидания:

— Ваши волны были своей силой рассчитаны на первое попавшееся препятствие или на определённого человека?

Тёмно-розовые в лучах низкого зимнего солнца губы дрогнули, сжимаясь, но тут же сменили гнев на милость, и я был награждён поистине ослепительной улыбкой.

— Опасаетесь подобного влияния на себя?

— Представьте, нет. Просто любопытствую.

Влияние? Вот ещё! Если она так долго внушала мне свою цель разжиться переводом, зачем всё портить и устанавливать надо мной власть? Тогда ведь ничего путного не получится. Особенно в таком тонком деле, как сложение стихов по заказу.

— На первое препятствие.

— Значит, если бы убийца уклонилась от волны, весь удар принял бы на себя я?

Эльфийка улыбнулась ещё шире:

— Исключено. Голос достигает цели быстрее, чем стрела, потому что звук, который мы слышим, лишь эхо иного крика, уже выполнившего своё предназначение.

Беззвучный крик, подчиняющий и покоряющий? Страшненькая новость.

— Вы часто так поступаете?

— По вашим меркам слишком редко. Напряжение, знаете ли, требуется, и весьма ощутимое.

Врёт, конечно же. Но мне-то какая разница? Зато теперь уверен: воевать с эльфами нельзя. Смерти подобно. Им ведь даже не нужно пользоваться оружием! Достаточно одной невинной песенки, и... Тьфу. Какой-то я кровожадный сегодня, только о войнах и думаю.

— Если вы не против продолжения беседы, я бы хотел...

— Не против, — кивнула эльфийка. — Но давайте вернёмся в ваш кабинет: там несколько теплее и много уютнее.

Возражений с моей стороны не последовало. Каждый снова занял своё место, убийца статуей воздвиглась в углу — по велению эльфийки, и разговор церемонно продолжился. А куда было торопиться? Пока Подворья не осведомлены об очередной оплошности нанятого исполнителя, я, можно сказать, неуязвим. Почти бессмертен. И язвительной чертой под списком совершённых ошибок и едва не ставших смертельными заблуждений торопливые лапки тупых иголочек снова пробежали по моей коже и юркнули в печать: контур окончательно пробудился и сообщал о готовности служить новому хозяину. Вернее, обновлённому.

— Так о чём вы хотели спросить?

— О принципах. Нет, не ваших лично, а принципах влияния, столь наглядно и легко осуществлённого.

Пальцы левой руки легли на правое плечо подушкой для склонённого подбородка.

— Само действие вас не занимает?

— В любом случае, не смогу его применять, поскольку, догадываюсь, что наличие музыкального слуха и голоса для этого обязательно. Верно?

— Музыкального слуха? О, простите... Никак не могу привыкнуть к тому, что не все люди способны петь.

— У вашего народа с этим трудностей нет?

Улыбка, чуть смущённая:

— Но не подумайте, что все эльфы только и занимаются пением и музицированием!

— Не буду. Было бы глупо всю жизнь драть глотку или бренчать струнами. Но мы говорили о другом. Скажите, hevary, что именно в человеке вы подчиняете?

Она ответила быстро:

— Течение мыслей.

Нечто подобное и предполагалось. Однако послушаем подробности:

— Сознание — сосуд, заполненный кристально чистой и изначально спокойной водой, а мысли — волны, бьющиеся о стенки сосуда. Но волны рождаются ветром, не правда ли? Вот и мой голос всего лишь ветер, вызывающий к жизни нужную волну.

Добавляю:

— И гасящий прочие?

Эльфийка согласно поводит бровями:

— И гасящий прочие. Не окончательно, разумеется, иначе тело перестанет существовать, потому что для жизни необходимы и те мысли, которые мы не можем заметить, как бы ни старались.

— Итак, первый порыв ветра...

— Переместил фокус внимания, подменил цель.

— Второй?

— Закрепил достигнутое, поглотил помыслы. А третий касался уже тела, а не разума.

Ну да. Третьим возгласом эльфийка велела разрядить арбалет. Хорошо, не в меня.

— Как понимаю, всё было очень легко?

— О да! Если всё внимание, внешнее и внутреннее, подарено одному предмету, нет никакой трудности в подмене этого самого предмета.

— Хотите сказать, если бы она была менее сосредоточена...

— Мне нужно было бы действовать чуть иначе и сильнее.

Интересно. Что же выходит? Чем больше мыслей крутится в голове, тем труднее подчинить человека? Потому что множество мелких волн беспорядочно и бойко плещется в сосуде сознания. Потому что... Слишком много Хаоса. Стало быть, магия эльфов зиждется совсем на ином принципе, чем, к примеру, магия Заклинателей: Поток не создаётся внутри, а берётся извне — самый послушный и податливый, наделяется волей, затем среди подлежащих управлению течений выбирается наиболее близкое по свойствам, струи сливаются вместе, усиливаются и... Достигается желаемый результат — приручается чужой Поток мыслей. Отсюда следует вывод: легче всего управлять одержимыми или людьми, у которых в голове пусто. Вот и весь секрет. И похоже, эльфийка поняла, что он больше не является для меня секретом: вон как уставилась, почти грызёт глазами.

— Последний вопрос. Вы многое рассказали о силе своего народа...

Немедленно вносится поправка:

— Многое, но не всё.

— Конечно, но и сказанного достаточно, чтобы... Не оставлять в живых слушателя.

Молчим, смотрим друг на друга и улыбаемся. Конечно, она не станет убивать меня сейчас, сразу после того, как помогла выжить. Но кто поручится за будущее?

— Поэтому вы и были откровенны? Раз уж всё равно собираетесь от меня избавляться?

— Этого я не говорила.

— Оставите в живых? Верится с трудом.

Она ласково улыбается:

— Всё будет зависеть именно от труда. Вашего. Когда вы его закончите.

Намёк, что я должен стараться? Или угроза? Разницы, в общем-то, никакой: и то, и то подстёгивает. Вдохновения не прибавляет, но заставляет приложить усилия. Ладно, приложу. Попозже.

— С ней, — киваю в сторону убийцы, — можно осмысленно поговорить?

Эльфийка поджимает нижнюю губу.

— Простите. Я не могла предположить, что вы захотите устроить допрос.

— Собственно, не очень и хочу, но... Впрочем, забудьте: вряд ли она рассказала бы мне что-нибудь новенькое.

— Вы знаете, кем она послана?