Кэтрин Куртц - Милость Келсона

— Вот как? — Нигель тут же сосредоточил все свое внимание на королеве, гадая, как именно Джехана узнала обо всем. — Кто они? Вы знаете?

Джехана покачала головой.

— Нет, конкретно — не знаю. Полагаю, это посланцы Торента. Они просочились в одну из купеческих делегаций.

— Понимаю… — Изумленный Нигель переключился на отца Амброза, напряженно и неподвижно стоявшего у самой двери. — А вам что-нибудь известно обо всем этом, отец?

— Только то, что рассказала мне ее величество, ваше высочество, — тихо ответил отец Амброз. — Но я уверен, что вам стоит обратить самое серьезное внимание на ее предостережение.

Слегка нахмурившись, Нигель задействовал свою способность чтения мыслей, чтобы заглянуть в сознание священника, одновременно пытаясь понять, использовала ли Джехана свою силу Дерини для получения столь интересных сведений.

— Что ж, я, конечно, разберусь в этом, — пробормотал принц. — Но вы, похоже, не знаете, которая из делегаций в точности замешана в этом деле.

Оба в ответ покачали головами; и по крайней мере отец Амброз говорил всю известную ему правду, ничего не скрывая. Защитные поля Джеханы были слишком сильны и напряжены, чтобы Нигель мог проникнуть сквозь них, но такая защита, пожалуй, лишь подтверждала источник знаний; а упорное нежелание королевы открывать этот источник могло иметь определенный смысл — например, Джехана действительно наткнулась на чьи-то мысли о заговоре, что могло произойти только благодаря ее силе Дерини.

Однако Нигель должен был возвращаться обратно в главный зал. Он сомневался в том, чтобы нападение могло произойти в его отсутствие — та делегация, на которую падало наибольшее подозрение, еще ожидала своей очереди на представление регенту, — но ему не хотелось, чтобы Конал оказался в одиночестве, если вдруг что-то пойдет не так и случится нечто уж совсем непредвиденное.

— Мы поговорим об этом немного позже, — пообещал он Джехане, с мрачным видом направляясь к двери. — Я предприму все необходимые меры, не тревожьтесь. И я благодарю вас за предостережение. Я догадываюсь, чего это вам стоило.

Джехана побледнела как полотно при этих его словах, и Нигель понял, что его догадки были абсолютно верны. Возвращаясь в зал, он шел с таким видом, будто ровно ничего не случилось, — однако к тому моменту, когда он снова занял свое место, он уже обменялся мимолетным контактом со всеми тремя своими советниками Дерини. Сейчас с приветственной речью к регенту и королю обращался купец из Келдиша, и Нигель позволил части своего сознания прислушаться к звучавшим словам, и, изобразив на лице одобрение, несколько раз кивнул, — а через несколько секунд снова наклонился к Коналу.

— Похоже, твоя тетушка Джехана тоже уловила кое-что о заговоре, — прошептал он, позволив себе улыбнуться в ответ на пышный комплимент купца из Келдиша. — Сам догадайся, как ей это удалось. Но мы якобы ничего не знали и теперь должны принять меры к самозащите. Теперь улыбайся. Я тебе сказал что-то веселое.

Конал ухмыльнулся и взял чашу с вином, приподняв ее в приветственном жесте, прежде чем отпить глоток; он держался непринужденно, и явно чувствовал себя отлично. Нигель, усевшись поудобнее, спокойно ожидал развития событий. Вот он ощутил легкое мысленное прикосновение — и понял, что это была Риченда, затаившаяся на наблюдательном пункте на галерее. Что ж, очень скоро охотники превратятся в дичь, и Нигель захлопнет ловушку.

Второй капкан, готовый вот-вот захлопнуться, был налажен вовсе не ради какой-то выгоды Халдейнов. Далеко-далеко от Ремута, и более чем в полном дне верховой езды к северу от того места, где Келсон собирался судить бунтовщиков, захваченных им в плен в Талакаре, Дункан и Дугал вели отборный отряд ударных сил Кассана, преследуя епископальные войска Лоуренса Горони, постепенно отрывались от основных сил Кассана. Военные отряды Кассана то и дело вступали в схватки с небольшими подразделениями Горони, и епископальное войско мало-помалу уступало территорию, будучи вынуждено уходить со спорных земель.

И вот сейчас предатель священник, похоже, намеревался вести своих людей на окруженную горами равнину, уйти с которой у него было очень мало шансов.

И вдруг до сих пор казавшиеся напуганными солдаты Горони остановились и начали разворачиваться, выстраиваясь для сражения, — и одновременно сотни солдат, неведомо откуда взявшихся, начали выливаться из тени множества узких долинок и ущелий, выходивших в долину Дорна, — это были коннаитские наемники, отлично вооруженные, на свежих конях; а за ними следовали новые части епископальной армии. Одновременно на западе, едва видные сквозь клубы пыли, поднятые конницей Дункана, засверкали копья тяжелой кавалерии, — и она явно забирала точно в тыл передовому отряду Дункана, грозя отрезать его от основной части армии.

— Ч-черт! — прорычал Дункан, натягивая поводья и поднимаясь на стременах, чтобы получше рассмотреть надвигавшуюся на них опасность. — Дугал, я думаю, мы наконец-то отыскали главную часть армии Сикарда.

И как раз в этот момент сын Сикарда, ставший жалким пленником, стоял перед королем Дункана, а рядом с ним — Брайс Трурилл; за их спиной сбились в кучу около сорока офицеров разных рангов, ожидавших приговора королевского трибунала. Перед шатром Келсона стоял походный стол; за ним восседал сам король, а по обе стороны от него — два герцога: Корвин и Клейборн. Каждый из них уже подписал документы, которые теперь подписывал сам король, прилагая к ним также королевскую печать.

— Брайс, барон Трурилла, выйди вперед, — сказал Келсон, отложив перо и печать и холодно глядя на подсудимых.

С пленных сняли все их военные доспехи и верхнюю кожаную одежду, оставив их в одних рубахах; руки их были связаны впереди, даже у Итела и Брайса. Брайсу, кроме того, еще и заткнули рот кляпом, поскольку он уж слишком испытывал терпение и без того уже изрядно обозленного Келсона, то и дело разражаясь громкими вызывающими речами.

Поскольку мятежный барон и не подумал двинуться с места, и лишь обливал короля наглыми взглядами поверх повязки, закрывшей его рот, двое стражей не слишком вежливо подтолкнули его и заставили опуститься на колени. На виду импровизированного суда находились и простые солдаты Меары, — тщательно охраняемые бдительными воинами Халдейна; они стояли на небольшой огороженной веревками площадке, встревоженно прислушиваясь, не желая упустить ни слова из королевского приговора, — поскольку этот приговор мог в немалой степени повлиять и на их собственную судьбу.