Сергей Мусаниф - Стрелок и маг (Тетралогия)

– Неплохой напиток, сударь, – сказал кот в сапогах, вытирая намокшие усы полотенцем. – Конечно, ему недостает особого аромата, свойственного винам нашей страны, но все-таки пить его можно.

Муромец пожал плечами. Ему доводилось пробовать хранцузские вина, и они ему не понравились. На богатырский вкус они были слишком кислыми и слабыми. Богатырю подобало пить их не бокалами, а ведрами.

– А вы – гибкий человек, сударь, – заметил кот. – Не такой упертый, как я мог бы ожидать. Сидите и пьете вино вместе со своим смертельным врагом.

– Не обольщайся на этот счет, – сказал Муромец. – я уже и не помню, скольких своих собутыльников убил на следующий день после попойки. И ты пьешь не в моем доме, так что законы гостеприимства на тебя не распространяются.

– Я вовсе не собираюсь уклоняться от дуэли, сударь, – сказал кот. – Напротив, я буду с нетерпением ждать ее продолжения. Должен признать, мне редко встречаются достойные противники. Даже с пресловутым людоедом было куда меньше хлопот.

– Как я слышал, ты обвел его вокруг пальца, вынудил превратиться в мышь, а потом сожрал.

– По-моему, быть съеденным – это самая подходящая смерть для людоеда, – сказал кот. – Такие случаи я называю проявлением поэтической справедливости, не столь уж часто встречающейся в прозе нашей жизни. Однако между нами все равно состоялась дуэль. Разве поединок разумов – не высшее проявление противостояния между двумя разумными существами?

– Может быть, ты и прав, – сказал Муромец. – Не слишком справедливо требовать от животного, чтобы оно сражалось, как мужчина.

– Не пытайтесь оскорбить меня словом «животное», сударь, – улыбнулся кот. – Меня оскорбляли такие великолепные специалисты этого ремесла, что все ваши попытки кажутся изящными комплиментами, которые подобает делать только прекрасным дамам.

– Ты хоть скажи, когда мы тебе на ногу… на лапу то есть наступили. С чего ты на нас зуб наточил?

– Хочу вас заверить, что сам я не питаю к вам и вашей компании никаких неприязненных чувств, – сказал кот. – Ничего личного, сударь. Это чистый бизнес. Видите ли, я, как и все мы, существо подневольное и обязан выполнить приказ, полученный от моего руководства. А вот ему вы как раз наступили на лапу. Хотя в нашем случае более уместно использовать выражение «наступили на хвост».

– Тебя послал кот да Винчи? – догадался Муромец.

– Увы, вы правы, сударь. Кот да Винчи является в наших кругах непререкаемым авторитетом, и мы не можем даже мяукнуть вопреки его воле, ибо участь смельчака будет весьма и весьма незавидна.

– А я всегда полагал, что кошки – свободолюбивые и независимые создания.

– Еще раз увы, но те времена прошли и не вернутся уже никогда. Живя в современном обществе, надобно следовать его законам, а одиночки сейчас превращаются в лакомую добычу для любого желающего. Пришло новое время, и оно призывает всех к глобализации. Объединяются мелкие княжества, буквально из ничего возникают империи, независимые купцы создают гильдии, даже крестьяне образовывают свои профсоюзы… Если мы хотим выжить, а мы, вне всякого сомнения, этого хотим, мы должны идти в ногу со временем. Иначе превратимся либо в тупых домашних животных, либо в корм для собак. Вы, богатыри, тоже по одному больше ни ходите, все дружинами и дружинами.

– Тенденция, – заметил Илья Муромец. – Но я не могу понять, чем же мы так насолили этому да Винчи.

– Он обладает информацией, – сказал кот. – И полагает, что информация – это самый дорогой в мире товар. А вы ушли из его супермаркета, не заплатив.

– И это причина для драки? Если ваша организация хочет просуществовать достаточно долго, вам лучше подумать о смене руководителя.

– А вы когда-нибудь думали о том, чтобы заменить своего князя на какого-нибудь другого?

– Нет.

– Потому что это идет вразрез с вашими понятиями о чести, не так ли?

– Пожалуй.

– Ну и у нас то же самое. А конфликт интересов между нашими организациями вылился в наше с вами столкновение, сударь. Хотелось бы уточнить, когда и где мы его закончим.

– Как насчет с утра пораньше? Часа, скажем, в четыре.

– Годится, в это время я еще не сплю. Где?

– За северной окраиной есть небольшой ручей, на котором стоит заброшенная водяная мельница.

– Отлично, сударь. Значит, у водяной мельницы в четыре часа утра?

– Да.

– Думаю, там нам уже никто не помешает.

– Именно. Люди в это время еще спят. А в той стороне и днем-то никому делать нечего.

– Насколько я понимаю, в четыре утра в округе еще темно?

– Верно подметил.

– Значит, это будет, так сказать, ночной бой, – подытожил кот. – Отлично, постараюсь одеться во все черное. Гарсон, еще пару порций вашего напитка!

Трактирщик принес заказ и убрался восвояси. Ему совсем не хотелось знать, о чем в его заведении договариваются двое убийц. Единственное, чего он желал, это чтобы они побыстрее убрались отсюда и оставили его в покое. И, не приведи Господь, не попортили бы ему мебель.

Богатырские попойки вошли в легенду. Они были весьма неплохим источником дохода, но в то же время учиняемые богатырями погромы были основной расходной статьей местных питейных заведений. Сами понимаете, если человек может вбить своего супостата по пояс в землю, какие разрушения он может причинить обычному деревянному столу или новомодной барной стойке.

В тот день, когда богатырь Алеша Попович на исконно богатырском языке знаков [52]объяснял Добрыне Никитичу происхождение его довольно странного для русского человека отчества, пострадали не только предметы меблировки, но и стены, пол и даже потолок. По сути, тот трактир пришлось отстраивать заново, и, несмотря на то что богатыри утром долго извинялись перед трактирщиком и предлагали оказать посильную помощь в строительстве [53]и трактирщик принял и то и другое, полностью убытков это все равно не покрыло.

Вроде бы эти двое слишком разные и слишком уж тихо себя ведут, чтобы прямо сейчас хвататься за нож но…

Никогда не знаешь, чего следует ожидать от того или иного индивидуума.

– М-да, – сказал кот. – Четыре утра – не самое плохое время для смерти. Предрассветный час, его еще называют Часом Волка. Лес, тишина, бегущий по соседству ручей – что еще может понадобиться для дуэли между двумя достойными противниками? Вы понимаете, о чей я говорю, сударь?