Игорь Ковальчук - Бессмертные

Мэлокайн накрыл на стол и повернулся к жене.

– Добро пожаловать к столу, – деланно-весело сказал он.

Обычно она молча поднималась и садилась в креслице, но на этот раз почему-то медлила. Он постоял, глядя на нее выжидательно, потом подошел. От него не укрылось то, как она втянула голову в плечи, когда он приблизился.

– Ты плохо себя чувствуешь? – спросил он мягко. Она замотала головой. Мэл подставил ладонь под ее локоть, помог жене подняться. Одеяло соскользнуло с нее, и мужчина почувствовал, как она вздрогнула всем телом. Беспокоясь – не приступ ли это, – он окинул ее фигуру взглядом.

– Я, пожалуй, снова положу тебя в клинику, – сказал он осторожно. – Тебя подлечат. Тебе понравилось в предыдущих больницах?

Кивок. Помедлила, кивнула еще раз, уже живее.

– Вот. Полежишь. Опять в одноместной палате. Клиника будет частная, тебя никто не потревожит. Хорошо?

Кивок в ответ. Мэл уже привык к тому, что голос ее слышит очень редко, поэтому был рад хотя бы тому, что ответ последовал немедленно.

– Понимаешь, – объяснял он, намазывая для нее ломтик хлеба плавленым сыром, – ты что-то похудела, щеки ввалились, выглядишь нервной. Я знаю, должно быть, эта кочевая жизнь тебя уже донимает. Меня тоже, хоть я и привык. Но все затягивается. Понимаешь, у меня есть враги. – Он заботливо вложил ей в пальцы вилку. – Пока все не утихомирится, лучше мне пересидеть. И тебе со мной. Так безопаснее. – Он тревожно посмотрел на нее. Потом снова скользнул взглядом по ее фигуре. – Странно. Лицо вроде похудело, а фигура пополнела. – Девушка съежилась. – Что с тобой? У тебя не отеки ли? Может, водянка? Или что там бывает… – Он лихорадочно копался в памяти. Встал, нашаривая на груди артефакт-тестер. С тех пор как он купил его, он им толком не пользовался, и хотя вещица давала возможность провести полное освидетельствование, он вначале ограничился только поверхностным осмотром, чтоб убедиться, что Моргану не нужно немедленно лечить.

Лицо у девушки смертельно побледнело. Она задышала, захлебываясь воздухом, вскинула ладони в жесте «Пощади!» и вдруг кинулась Мэлокайну в ноги. Он замер, ошеломленный, не понимая, что происходит и что она от него хочет, а жена обняла его ноги, уткнулась в колени и зарыдала.

– Что… Что с тобой? – спросил он испуганно, нагнулся и попытался поднять ее, но девушка не давалась. Она распласталась на полу, рыдая, попыталась поцеловать его ноги. Мэл хотел отскочить – ему стало страшно и противно, но он побоялся толкнуть ее. Потому он просто шагнул назад, и она осталась лежать на полу, лицом вниз, вздрагивая всем телом.

Мортимер подошел к ней, поднял на руки и положил на кровать. Она, дрожа, ловила его руки, порывалась поцеловать их, но он не давался. Коснулся ее волос, погладил, попытался помассировать виски и стал припомнить, какое лекарство можно вколоть ей и какое должно прекратить истерику. Она рвалась из его рук, но стоило ее опустить, кидалась целовать ему колени и руки, и это было так страшно, что в конце концов он сжал ее плечи руками и слегка встряхнул. Голова у нее мотнулась, как у умирающего цыпленка. – Что стряслось? Что случилось, Моргана?

– Простите меня, – прошептала она, задыхаясь от тихих рыданий.

– За что, родная моя?

– За… за…

– Что с тобой произошло? Что случилось?

– Я… беременна. – И она закрыла лицо руками.

– Ты беременна? – в растерянности переспросил он. Девушка кивнула. Съежилась, заслоняясь руками, будто он уже на нее замахнулся. Мэл оглядел ее фигуру и только теперь понял, что увеличился именно живот. – Какой срок?

– Четвертый месяц.

– О, Господи, что ж ты раньше молчала? Боялась? Моргана кивнула, не поднимая низко опущенной головы.

– А врачу ты говорила? Этому… гинекологу? Кивок.

– И что он… она тебе сказала? Все нормально? С ребенком все нормально? А с тобой? – Девушка кивала на каждый вопрос. – Ну и слава богу. Как ты меня напугала. Я думал, у тебя приступ.

– Простите меня…

– Да за что?

– Но ведь… ребенок… он не ваш.

– Да я понимаю. – Мэл не выдержал, ухмыльнулся. – Легко догадаться. Ну и что? За что прощение-то просить? Можно подумать, ты виновата.

– Я виновата, – сказала она едва слышно.

– В чем, бедняга моя?

– Я… спала со своим отцом.

Мэлокайн опешил. Он замешкался с ответом – в первую минуту он просто не знал, что сказать. Но чужие нравы, в конце концов, темный лес. А чужие грехи – это чужие грехи, не ему в них разбираться. Он решил, сейчас самое главное – успокоить девушку, внушить ей, что все хорошо. Что бы она ни делала в своей жизни, она уже искупила все проступки и заслуживает того, чтобы с ней обошлись с сочувствием. Главное, чтоб выздоровела.

– Ну… И что же? Подумаешь… Всякое бывает в жизни. Ты его очень любила, да? – глупо спросил он, не зная, что еще придумать.

Девушка испуганно помотала головой.

– А кто твой отец? – поинтересовался он.

– Властитель.

– Какой властитель?

– Властитель Провала.

– Арман-Улл? – Мэл встал. – Подожди… Тот человек, которого я… Это же был Арман-Улл.

– Да. – Она кивнула, перепуганная. За Мэлокайном она следила неотрывно, и он вдруг понял, что она боится, как бы он не стал бить ее или, может, даже делать еще что-то похуже. «Она не виновата, – сказал он себе. – Она привыкла к такому обращению, если к нему вообще можно привыкнуть. Видно, можно. Это ужасно. Ты просто должен убедить ее, что ничего ей не сделаешь».

– Тот, с которым я расправился. Верно? – Да.

– Так… Так это он тебя держал на цепи. Бил. Насиловал… Так?

Моргана робко кивнула.

– Собственный отец? Да? Тебя… С тобой так обходился собственный отец?… И за что же, скажи на милость, ты просишь прощения? За то, что родилась дочерью подонка? – Он прижал ладонь к лицу. – Хорошо, что я не знал этого раньше, – прошептал он. – Я бы не смог его ликвидировать. Убил бы, как бешеного пса. Шкуру бы содрал. Кости бы переломал… По одной… Ублюдок.

Девушка испуганно следила за ним и за выражением его лица. У нее вздрагивали руки, на лице застыло выражение ужаса.

– Простите меня, – прошептала она.

– За беременность? Успокойся.

– Вы меня убьете?

– Да что ты чепуху городишь! – воскликнул он. – Как я могу тебя убить? Я же тебя люблю… – и замер, изумленный.

Эти слова впервые вырвались у него, но, обдумав сказанное, он понял, что, как и прежде, бессознательно сказанное вполне соответствует истине. Эта несчастная девушка стала для него так дорога, как не была дорога ни одна женщина Вселенной. «Но ведь, когда ты вылечишь ее, она может и не полюбить тебя, – подумал он. – Скорее всего, не полюбит. Кому ты нужен, ликвидатор? В глазах всего Центра ты – наемный убийца, последняя мразь. И не только Центра – Черной стороны тоже. Разве такая краса вица, как она, полюбит тебя?»