Лея Любомирская - Живые и прочие

Пряди волос Вицерии распрямились под ветром, бубенцы тряслись в воздухе, а дождь хлестал по плечам и лицу. Намокшая одежда сделалась тяжелой, облепила тело. Из-под колес телеги вылетала вода. Все тело содрогалось от бешеной скачки, в животе плясали желудок, печень и прочие важные органы, и плясали они так отчаянно, словно вовсе не осознавали своей важности для человека и не считали нужным беречь себя.

Вот уже проскочили парольдоннеры дом Агген, и темный парк, где Агген впервые встретилась с Филиппом, и училище для подрощенных детей, и главную площадь нижних витков, и обиталища простолюдинов…

Филипп кричал; кричала и Вицерия; и громко верещала Агген — а гроза буянила, набрасываясь на гору со всех сторон, тележные колеса громыхали по дороге, и люди все попрятались в домах. Вода хлестала с неба, вода взмывала снизу, из луж. Мокрые насквозь, вопили и смеялись трое на телеге — им было весело, потому что они были молоды и живы.

Стоя на крыше дворца, на самой макушке Золотой Альциаты, король смотрел на тучи, нависшие чуть выше его головы, на дождевые струи, что изливались прямо ему в глаза, и думал о дожде.

Сильный и быстрый, теплый и безжалостный, дождь до сих пор оставался юношей. «Ведь это так несправедливо! — думал король. — А некогда мы были с ним ровесниками… И с тех пор он не состарился ни на единый день — в отличие от меня. О, на много, много дней я состарился!»

Так думал всемогущий король на вершине Золотой Альциаты, а у подножия горы совсем другой человек, молодой и ничтожный, стоял, поливаемый тем же самым дождем, и в голове его царила счастливая пустота. Они были однолетками, юноша и дождь, и это порождало бездумную гармонию их отношений.

«Голосом молчания говорю тебе, Филипп: прощай», — прошептала Золотая Альциата, но Филипп, пьяный от дождя, который был ему и собутыльник, и бутылка, конечно же, не расслышал ни слова.

Юлия Боровинская

ПОЛНОЧЬ (00.00)

Когда это все случилось, я как раз работала — готовилась часовую отбивку в эфир выдать. В полночь я обычно всегда это делаю вручную, все равно потом голосом выйти нужно, хоть пару слов сказать о том, что вот, наступил новый день, спокойной ночи пожелать, ну и напомнить заодно, что до семи утра не кто-нибудь, а я для вас, уважаемые радиослушатели, тружусь, не смыкая глаз и не покладая рук. Только вот спокойной ночи, сами знаете, не получилось. Я часто думаю: был бы у нас не четвертый этаж, а первый, я бы точно на улицу выскочила, это же инстинктивное: когда трясет — на улицу, а так только к окну подбежала… как раз чтобы увидеть, что с нашими охранниками случилось, светло ведь стало, как днем.

Понимаете, я их не знала совсем, даже и не разговаривали, предъявляешь пропуск в развернутом виде и идешь, но когда вот так… Я долго потом лица вспомнить пыталась… один, кажется, постарше, полноватый такой, а второй… нет, не помню. Люди как люди, людей тогда еще много было, только в нашем городе — два миллиона. А сколько осталось?

музыкальная пауза

Не знаю, может быть, я и сошла с ума в тот момент — когда увидела, как охранники испаряются. Слишком это страшно, чтобы осознать, понимаете? Стою, сердце колотится, руки ледяные, а в голове только одно крутится: «При отключении электричества следует запустить аварийный генератор». Мне бы плакать, кричать, молиться что там еще во время конца света делать положено? — а я спокойно так взяла фонарик из ящика, инструкцию нашарила и пошла разбираться, какие там кнопки нажимать и ручки дергать. Бред, да? Но вот я до сих пор здесь, сижу, с вами разговариваю, не повесилась, не легла лицом к стене плакать и умирать. Как будто бы только так и можно было выжить — по инструкции, хоть по какой-нибудь.

С генератором этим я полчаса возилась, не меньше. Ничего же не умею, инструктаж у нас так, для галочки проводили. Парни — те разбирались, но я-то по ночам одна, без звукооператора работаю. Ну ничего, запустила все-таки, затарахтел, пульт ожил, настольная лампа зажглась — и вовремя, на улице-то снова темнота. Плейлист, конечно, как корова языком слизнула, пришлось новый набирать, а говорить я ничего не стала, просто не смогла: горло, словно петлей, сдавило, не сглотнуть. Да и что скажешь? Извините, ребята, у нас тут маленькие технические неполадки: не то взрыв, не то землетрясение, люди бесследно исчезают, электричества нет, но это все пустяки, show must go on, а вот заодно и послушаем…

музыкальная пауза

Первые сутки я еще надеялась. Вот приедет смена, заработает телефон, придет хоть кто-нибудь, все разъяснится… Не спала даже: в семь утра никого нет, значит, опаздывают, а если и не наши, с работы, то хотя бы Андрюшка за мной явится, не днем, так ближе к вечеру, слышно же, что я здесь, сижу, работаю, ясно же, что одна на улицу выходить боюсь.

Контроль эфира шел, вот в чем все дело, а передатчик-го у нас на телевышке, не здесь. Там, конечно, скорее исего, переключение на аварийное энергоснабжение автоматическое, но все равно хоть кто-то же должен рядом с этим генератором крутиться — хотя бы топливо временами подливать. А значит, все нормально — работают люди, жизнь продолжается.

У меня-то самой запасная канистра с соляркой рядом с генератором стояла, это только потом уже, на второй день пришлось к баку идти — во внутреннем дворике, в гараже здоровый бак с топливом стоит, на инструктаже говорили. А мы еще смеялись когда-то, что у нашего директора мания оптом все закупать: дизельное топливо — так целый бак, едва ли не с меня высотой, воды — так двадцать бутылей по двадцать литров… ну, за них, правда, нагреватель бесплатно давали, кофе — так упаковку на десять банок… И где бы я сейчас без этой его мании была? Не здесь, это уж точно.

Да, топливо и вода — это самое главное. Правда, в буфете еще минералка есть, но немного, упаковка или две. У нас здесь буфет был на втором этаже, и комнатка при нем — типа склада. Я туда дня через три вломилась, когда на станции все запасы подъела: крекеры там были, йогурт чей-то в холодильнике, китайская лапша… Только мало — никто же специально не запасался, так, бывает, остается что-то.

А от буфета ключ я на вахте взяла. Страшно было туда спускаться — до колотуна просто, а что поделаешь? Мне же и от нашего гаража, где бак, ключ нужен был. Ну ладно, думаю, испарюсь так испарюсь — зато мгновенно… это немного утешает — что мгновенно. Когда думаешь о тех, кто…

музыкальная пауза

Я до сих пор не знаю, что это было. Землетрясение? Так от землетрясения люди прямо в воздухе не растворяются. Война? Но почему тогда тихо все так? Где они, те, кто нас завоевал? Да и что это за оружие такое — не представляю. Ядерный взрыв? Но я-то уже не первый месяц тут, и ничего — не тошнит, волосы не выпадают. Только и остается думать, что конец света, а обо мне отчего-то забыли. Или я сама виновата — нужно было выбегать на улицу, ведь хотелось же, всем хотелось, все выбежали… ну, почти все…