Карина Демина - Наират-1. Смерть ничего не решает

Позже, после многодневных наблюдений, возничиха поняла, что ошиблась тогда в темноте. Приняла, видно, за сноси теплый платок или иную укрывку. А может это Всевидящий дал ей взглянуть на проклятую девку своим Оком?

Чтобы там ни было, через неделю Ульке вернула нож в захоронку в полузатопленном погребе. Об этом тайнике ей знать вроде как и не полагалось, но что может скрыть муж от наблюдательной жены? Как оказалось — очень многое, в чем самолично и убедилась Ульке, взломав однажды ящик, вмурованный за седьмым камнем от третьей балки по правую руку. Там лежал тот самый нож и несколько исписанных листков, но даже умей возничиха читать, она никогда не смогла бы понять одну из сотен тайнописей, что использовали в работе подчиненные ясноокого Лылаха. А потому решила оставить всё как есть от греха подальше. И Ласку в том числе.

И теперь, сидя на могиле мужа, Ульке заливалась слезами и горевала о бессилии.

А вот Тыш Дубокол именно в эти минуты радовался и даже смеялся, чувствуя прилив сил и заново прикапывая тело какого-то бедолаги, случайно найденное в леске под Ханмой. В кошеле Дубокола приятно шебуршали выдранные у покойничка позолоченные зубы и ногти.

Тыш, разумеется, не знал, что столичные подчиненные ясноокого Лылаха не опускаются до таких вещей.

Триада 4.3 Туран

Наука — самое важное, самое прекрасное и нужное в жизни человека, она всегда была и будет высшим проявлением любви, только ею одной человек познает природу и себя.

Ежегодная приветственная речь ректора Академии Словесности и Философии Вольного города Урканда

Сколь путь познания суров,

столь сладостно отдохновенье,

когда среди иных даров

ты истины узришь мгновенье…

Туран ДжуШен, сборник катренов «Слово о великой радости пути, к истинам ведущего»

— Проходите, друг мой, проходите, — Ирджин ткнул Турана в спину. Ткнул неприятно, вроде как напряженными пальцами и прямо в хребет. А он сильнее, чем кажется. И пальцы твердые, как…

Ноги подогнулись, точно кости и мышцы вдруг превратились в мягкий воск. По телу прокатилась волна жара, и следом, гораздо медленнее — холода. Загремел, позорно вырвавшись из рук, штатив, а сам Туран, сделав два шага через порог, кувыркнулся вперед и врезался прямо в стальные колени голема. Голова неудобно вывернулась и ткнулась в ковер. Но длинный ворс, явно забившийся в ноздри, не беспокоил и не вызывал желания отплевываться и чихать. Туран просто не чувствовал этих длинных чесучих ворсинок, как, впрочем не чувствовал и всего тела. Только дышать стало трудно. Резко хлопнула дверь, послышался характерный хруст замка. Прямо перед лицом опустился ящик с пробирками, показались мягкие, с тремя натоптанными складками и высоким каблуком сапоги.

Неужели всё? Так нелепо и быстро? Просто ткнет кинжалом в затылок? Нет, слишком легко…

И словно подтверждением мыслей ковер вдруг резко дернулся в сторону.

Ирджин рывком перевернул Турана на спину, уложил поудобнее и заботливо стряхнул с лица несколько ворсинок.

— Располагайтесь, мой друг, располагайтесь, — громко произнес кам. — Есть у меня к вам пара вопросов, касаемо стабилизации некоторых реакций ящеров.

Что за чушь он несет?!

Тем временем Ирджин еще раз проверил замок, зачем-то достал широкую кисть и принялся обмахивать деревянные стены, будто стирая пыль и паутину. Руки его двигались быстро и легко, постепенно в их порхании стал улавливаться ритм и рисунок. Конечно, настолько, насколько можно уловить беготню человека, неподвижно лежа на полу в ожидании чего-то отвратного. Например, удара тяжелой ногой голема. Туран отчетливо представил, как широкая ступня опускается, сминая и дробя кости, как с влажным хрустом лопается голова…

— Но сперва, мой друг, угощайтесь. — Кам бросил кисть на стол, развязал кошель и вытащил два серых кругляша, размером с наперсток. — Только не глотайте сразу — будет плохо, и вкуса не почувствуете.

Помахал шариками перед глазами и нарочито медленно и показательно положил один себе под язык. Второй очень аккуратно поместил Турану в рот.

— А теперь слушайте внимательно, — голос кама звучал непривычно: глухо, абсолютно бесцветно, незапоминаемо. — Повторяю, ни в коем случае не глотайте «шептуна». Сейчас я верну вам возможность двигаться. Частично.

Стальной трезубец, размером с ладонь, уперся в шею.

— Времени мало, поэтому я быстро изложу вам ситуацию, а вы примите решение. Очень важное для вас решение.

Медленно и неприятно отпускало голову, с гудением, с колючими потоками, струящимися по затылку. Но показывать нельзя, надо подождать, пока можно будет сделать бросок… Под пересохшим языком обнаружилась та самая пилюля. Холодная, шершавая, она уперлась в десну. Тоже неприятно.

— Итак, Туран, во-первых, постарайтесь поверить — я ваш друг. Единственный в этом поместье друг.

Туран попытался двинуть пальцами.

Друг…Такой же конченный ублюдок, как и прочие наир. Там, в загоне, он возился с останками, примечая детали, вроде раскрошенной берцовой кости. Ему не было дело до того, что человек погиб, и погиб зря, из-за прихоти еще одного ублюдка, которому захотелось устроить представление, испытать Турана на прочность.

Нет, ниже плеч — колода колодой. Дикая, страшная пустота, будто и нет больше тела, кроме звенящей головы и саднящего горла.

— Туран, у меня есть к вам множество вопросов, но если я вам их задам, то опасаюсь, что вы вздумаете прикончить себя. Или подумаете, что я вас провоцирую, начнете запираться, а на это совершенно нет времени. Поэтому переходим сразу к главному: ваша жизнь в опасности. А дня через три говорить о ней и вовсе станет бессмысленно.

Решил на испуг взять. Только еще не ясно, чего ему надо.

— А теперь немного фактов. Вы ходите под петлей с прибытия, ибо умелое использование эмана и новейших научных знаний позволяют отловить ложь, даже если лжец очень старателен и умел. Вы живы лишь потому, что Ыйрам о провале не знает. Более того, на все свои настойчивые вопросы он получил не менее настойчивые уверения вашего покорного слуги, квалифицированного кама, в том, что некто Туран из Кхарна — абсолютно честно трудится на благо каганата из соображений сугубо меркантильных. Видите, я ваш друг.

Провокатор, гребаный провокатор, который хочет выбить полное признание. Не дождется.

— И в настоящий момент я просто объясняю ситуацию. А для пущего понимания скажу: весь этот ящериный прожект вошел в ту стадию, когда вы ему уже не нужны. Сформирована группа особей для продолжения селекционных работ, а также группа для дрессировки и полевой обкатки. И там, и там вы — лишний. А вне дела вы вообще опасны. И кхарнец, и осведомлены не в меру. Ыйрам не оставит неприбранным такого грубого следа.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});