Ксения Чайкова - Светлым по Темной

Впрочем, активная выразительная мимика и странные звуки, коими не переставал радовать эльф, не помешали мне вскоре расслабиться и даже начать получать удовольствие от кружения с умелым партнером в пестрой толпе вальсирующих гостей, то и дело удивленно-недоверчиво косящихся на затесавшуюся в их ряды темную искусницу. Похоже, такие взгляды мне придется терпеть все пять лет отработки в Светлой Империи. И повезет еще, если родители учеников не взбунтуются, узнав, кто будет нести свет знаний их дражайшим чадушкам. Хотя… Может, как-нибудь постараться извернуться так, чтобы меня выгнали, а еще лучше просто уволили, спокойно и тихо, без скандала, по не зависящим от меня причинам? Вот было бы здорово! Тогда можно будет со спокойной совестью вернуться в Валайю, придумать что-нибудь с жильем, найти нормальную, не издевательскую, работу. А еще можно…

Но додумать мне не дали. Видимо, мои глаза подернулись какой-то слишком уж романтической, мечтательной дымкой, которая однозначно не так была воспринята внимательно присматривающимся ко мне Айлайто. Во всяком случае, эльф решил, что это отличная возможность возобновить свои притязания, прижал меня к себе еще крепче и ласково поцеловал в губы поверх вуали, как обожаемую невесту или дорогую возлюбленную. Я сразу же вынырнула из глубин задумчивости, где плескалась последние десять минут, и попробовала предпринять какие-то адекватные действия, но почти тут же поняла, что гадкий Айлайто особого выбора мне не оставил: придется или начать кричать и вырываться, привлекая всеобщее внимание и провоцируя нездоровый интерес окружающих к «жене» Шерринара, или тихонько стерпеть эти нежности, в надежде, что никто не заметит, как темная «супруга» светлого искусника целуется посреди зала с каким-то эльфом.

Я выбрала третий вариант: медленно опустила ресницы, как бы выражая свое согласие на подобного рола времяпрепровождение, и чувственно скользнула руками по спине расслабившегося эльфа. Впрочем, ему тут же пришлось напрячься, да еще как: я все-таки не пожалела перчаток и выпустила когти боевой ипостаси, способные без особых проблем вспороть горло человеку. Рвать Айлайто я, впрочем, и не собиралась: эльф отделался легкой щекоткой по спине, но ему было достаточно и этого: мой опешивший кавалер шарахнулся так, будто я не когтями (не такие уж они и длинные, кстати, всего-то на полпяди над пальцами выдаются!) ему по спине провела, а предъявила свой ошеломляющий оскал боевой ипостаси в сорок с лишним клыков. Ну уж нет, так легко ты теперь от меня не уйдешь!

— Куда же ты, милый мой? — с чарующей улыбкой игриво пропела я, устремляясь за ним. Айлайто, оценив мои коготки, все еще высовывающиеся из разодранных перчаток, пренебрег чувством собственного достоинства и попытался спастись позорным бегством, однако я мигом просекла этот маневр и заторопилась за ним, подбадривая себя легким кокетливым смехом. И откуда во мне это, раньше ведь я никогда так откровенно и нахально не заигрывала со светлыми?

Шерринар, возникший на пути внезапно, подобно восставшему из родного оврага василиску, явно шел убивать и меня и эльфа. Поэтому Айлайто, едва ли не на шею ему кинувшийся в поисках защиты от такой грозной и страшной зацелованной меня, мягко говоря, поверг искусника в шок. Чем я и воспользовалась: верно оценив расстановку сил (как ни крути, эльф и искусник против меня одной — не лучшее соотношение сил), я нежно поулыбалась им, поспешно втянула когти, подхватила подол и ринулась в противоположную сторону. Преследовать меня, как ни странно, никто не стал — видимо, оба оскорбленных мною представителя разумных светлых рас решили понегодовать на женское коварство и темную невоспитанность в обществе друг друга, без участия непосредственной причины испытываемых ими негативных чувств.

В том, что произошло потом, виноват был кто угодно, только не я. И это пришлось признать даже присутствовавшим на балу гостям.

То, что в Светлой Империи всё далеко не так светло и гладко, как пытаются показать ее жители, я поняла уже давно. Но что все настолько запущено, и не подозревала.

Этой ночью в Лайлэре вспыхнуло восстание. Кто, зачем и почему возмущался, я так и не поняла, хотя объясняли и растолковывали мне потом неоднократно. Но факт остается фактом: горожане поднялись на битву с бессовестными угнетателями и гнусными притеснителями их свобод, то есть с богачами, как по заказу собравшимися в одном месте — эльфийской резиденции. Естественно, восстание началось не вдруг, а тщательно готовилось и приурочивалось как раз к этой славной дате, специально для того, чтобы не отлавливать каждого мерзкого элемента в коридорах его родового езда, а захватить их всех скопом. Тем более что как раз в этот день у солдат, расквартированных в Лайлэре, был праздник. Так что бравые стражи порядка расслаблялись, отдыхали от трудов праведных на благо родины и соотечественников и не были готовы справиться с волной народного гнева.

Богачи обо всем этом и понятия не имели. Поэтому тревога, поднятая охраной эльфийской резиденции, оказалась для них полной неожиданностью и была поначалу воспринята вообще как чья-то дурная шутка. Однако вскоре всем стало уже не до смеха: в непосредственной близости от ограды затрещали факелы, забряцало оружие и послышались крики. Охраны в резиденции, по причине немалых площадей дома, сада и прилежащих построек, не хватало, так что всем гостям вскоре пришлось спешно соображать, как и чем вооружаться. Разумеется, среди разряженных в шелка и бархаты светлых были и искусники и искусницы, беда лишь в том, что среди восставших их тоже хватало, поэтому предсказать, чем закончится акт народного возмущения, было невозможно.

Что до меня, то лично мне встревать в разборки между светлой знатью и светлыми же простолюдинами не хотелось совершенно. Но оставаться в стороне в такой момент было просто невозможно, пришлось спешно соображать, чью сторону принимать. Поэтому я, не раздумывая долго, выбрала тех, кого пугала клыками, кому улыбалась и под чью музыку вальсировала. В любом случае, воевать против светлой делегации, однозначно принявшей сторону местных богатеев, было бы не просто неразумно, а ужасно глупо — терять единственных настроенных лояльно по отношению ко мне светлых в этой Империи — оно мне надо?!

Гости сбились в испуганно переговаривающиеся стайки в большом зале для танцев. Туда же согнали и всю прислугу. Я прислонилась спиной к подоконнику и, одним ухом слушая, что творится в саду, с удовольствием наблюдала за светлой паникой. То, что все происходящее весьма серьезно и может быть опасно для жизни, мне в голову не приходило — ведь на моей памяти в Валайе подобных выступлений не случалось никогда, и я просто не понимала, чем может грозить такая стихийная волна народного гнева. А вот светлые это знали и потому загодя готовились к худшему.