Карина Демина - Семь минут до весны (СИ)

Он обернется.

Сейчас.

Вот только полежит еще немного, у него почти получается дышать, а слюна… это от зелья… знать бы, чем именно его накачали… но ведь наглость же…

— Я… — Нат поднялся. — Тогда оденусь, ладно? Я скоро приду и…

Райдо щелкнул хвостом.

Нат отсутствовал недолго. Впрочем, сейчас Райдо воспринимал время как-то странно, он был вовне его. Часы тикали. Тень ползла по полу, добралась до лапы и замерла, не решаясь коснуться чешуи. Было почти хорошо.

Почти не больно.

Почти получалось дышать.

— Райдо, — Нат сел рядом. — Ты уже час почти… тебе нельзя… сил много уйдет и… и потом не останется.

Его правда.

Жила далеко. Но как вернуться, если там, в человеческом обличье, он не справится.

— Пожалуйста, — попросил Нат. — Я… я за тебя волнуюсь. Очень.

Как есть бестолочь, только… нельзя умирать.

Райдо ведь письмо младшенькому не написал. Нет, писал и постоянно, но не про Ната. Мальчишке податься некуда. Отец его вернет Сурьмяным, а те вряд ли забудут про побег… и Нат снова сбежит, только куда ему деваться?

На дороги.

Прибьется уже не к отряду, к банде какой-нибудь… одичает…

Нельзя.

Райдо обязан был позаботиться, а он… сам бестолочь… и альва опять же с малышкой… они вовсе чужие в новом мире… кажется сильной, но слабая… затравят.

Живое железо схлынуло.

Отлив, который сдирает шкуру, и мясо, и обгладывает Райдо до костей, сами эти кости меняя. И наверное, он закричал бы от боли, потому что эта боль не похожа на прежнюю, которая сопровождает любое превращение. Эта красная.

Острая.

Перец… точно, братец как-то подсунул конфету с перцем… мерзкая вещь… правда, теперь горит не пасть, а все тело, но ничего.

— Пей, — Нат придерживает голову и льет в нее воду, остается глотать, но и это слишком сложно, и вода стекает по щекам, по шее, по груди. — Отдыхать, да? Встанешь? Я помогу… давай же…

Встанет.

Уже встает. На четвереньки… и дальше, наверное, не получится… но Райдо попробует. Ему надо до дивана добраться и вообще выжить.

Ради Ната.

И альвы тоже… если позвать… попросить… она поможет. Помогла ведь раньше, пусть и говорила, что ненавидит, но слова — пустое… слова лгут…

— Давай… и еще шаг… — голос Ната предательски дрожал. И кажется, мальчишка вот-вот разревется от бессилия… а все из-за людей… и сам виноват Райдо, заигрался. Но диван близко, доползет, отлежится и будет как новенький…

Не дополз

Лег на пол, прижал ладони ко вспухшему животу.

— Нат…

— Я сейчас… — Нат отступал к двери.

— Погоди… ты должен… в город, — тварь внутри расползалась, она пробиралась к коже, выпячивая ее пузырями. Шевелилась. Смотреть и то мерзко, а того и гляди кожу прорвет, выплеснет гноем, кровью. — Младшего моего брата… Кейрен… найдешь… скажешь, что я послал… ты его знаешь… он позаботится…

Нат покачал головой и губы поджал.

Упертый осел.

— Я… я скоро!

— Стой! — рявкнул Райдо и кашлем собственным едва не захлебнулся.

Мерзко.

И слабость эта… он ведь почти готов сдаться. Но надо Нату сказать, пусть альву с собой возьмет, ей нельзя в городе, нельзя в доме. А Кейрен и ее примет. В нем нет ненависти…

Райдо погладил тварь, уговаривая ее подождать еще немного.

Нат вернется.

Он не оставит Райдо умирать одного, а значит, скоро появится. С вискарем. С опиумом. С чем-нибудь, что по мнению Ната, способно облегчить страдания.

Нат привел альву.

Пес умирал.

И сам знал, что умирает.

Он уставился на Ийлэ кровянистыми глазами, беспомощный, жалкий даже… и наверное, ей следовало бы радоваться, она ведь хотела, чтобы кто-то из них мучился, чтобы задыхался от боли, чтобы боялся. А он не боялся, но задыхался, потому и дышал через раз.

На губах пузырилась слюна. И пес дернулся было, чтобы вытереть ее.

— Лежи, — Ийлэ вытащила из-под свитера отродье, которое сунула Нату. — Есть хочет. Покормишь.

Тот кивнул.

Кажется, он и вправду готов был сделать все, лишь бы его обожаемый хозяин прожил чуть дольше.

— Нож. Таз. Резать буду.

Она села рядом с псом.

Райдо.

— Райдо, — имя это соскользнуло с языка легко. — Будет больно.

— Да уж… д-думаю…

— Больнее, чем сейчас.

Разрыв-цветок разворачивал сеть побегов, спеша опутать все тело. Он помнил, что это тело некогда почти принадлежало ему, а потом он уснул.

Проснулся.

И убаюкать вновь не выйдет, разве что…

— Опиум нельзя, — предупредила Ийлэ.

Она осторожно коснулась тугих семянок, которые натянули кожу. Поверхность их, пока плотная, изменялась, прорастая толстыми иглами. Вот-вот треснут.

— А виски? — пес морщился, но терпел.

Если бы он кричал от боли… катался по полу… умолял… наверное, его не было бы жаль.

Его и сейчас не жаль.

Ийлэ не о нем собирается позаботиться, но о себе с дочерью.

— Виски… можно, пожалуй, — согласилась Ийлэ.

Разрыв-цветок отозвался, он был голоден и испуган, обожжен живым железом, и теперь норовил не столько зарастить раны, сколько выплеснуть в кровоток пуховые легкие семена.

— Ты чудо… — Райдо попытался улыбнуться, но закашлялся.

…если бы тот, другой, вот также выплевывал горлом легкие, Ийлэ порадовалась бы. Она бы взяла стул и подвинула его поближе, как делал он сам. И села бы. Она бы вспомнила про осанку и про то, что юной леди пристала сдержанность.

Она бы не смеялась, нет.

Улыбалась.

Сдержанно. И быть может, подала бы платочек, чтобы он вытер кровавые сопли… хотя, конечно, и тогда к нему не следовало бы приближаться.

Ублюдок.

Райдо… Райдо глотал виски, которое не помогало, но и не мешало. Райдо дышал сипло, но дышал, и значит, шансы имелись, если Нат поспешит.

Он появился с тазом и полудюжиной ножей, которые высыпал на ковер.

— Дальше?

— Я сама. Выйди.

Он медлил.

Не верит? Конечно, Ийлэ сама бы не поверила…

— Мне не нужно его убивать, — она перебирала ножи, подыскивая тот, который придется по руке. — Он сам умрет.

Нат это понимал, и все-таки.

— Иди, — Ийлэ подняла на него взгляд. — Здесь будет много грязи.

— Я привычный.

— Нат! — Райдо это имя стоило очередного приступа кашля, который подействовал на Ната сильнее, чем окрик.

Ушел.

Таз остался. Ножи. И кажется, Ийлэ нашла подходящий, с клинком узким, синевато-серой масти. Кромка выглядела острой, и не важно, что боль от разреза будет мелочью по сравнению с тем, что он чувствует сейчас, Райдо выдержит, но…