Илья Гутман - Наследник Звёзд

— Не дыши, Марта! — приказал я, и, прибегнув к оставшейся клатхе, задержал дыхание.

Но дальше полететь фамильяр не смог: я понял, что местные святоши применили к нему какой-то непонятный артефакт, и Марта рухнула вниз. Сам же я ощутил, как затупляются все мои чувства. И тут же всё тело пронзила страшная, нечеловеческая боль. Марта постепенно превратилась из обладающего плотью животного в синий призрак.

— Что, служитель Дьявола, не нравится?! — злорадствовал отец Светозар. — Это — гаситель клатхи, недавнее изобретение Церкви. Он подавляет в твоей сущности магическое начало, и ты не сможешь колдовать.

Как это простые инквизиторы смогли создать артефакт, гасящий магию?! Не важно, похоже, Светозар говорит правду. Ничего, я и без магии хороший воин! Дойти до инквизиторов, достать катану — и вступить в бой.

Но организм не слушался сознания: ноги подкашивались — и тело отказывалось даже ползти.

Всё понятно, — успел подумать я. — Я — Истинный Маг — и клатха не просто содержится в моей сущности, а составляет её основу — и при временном погашении клатхи я не могу не только колдовать — но и драться. И связно думать.

— Готов, голубчик! — ухмыльнулся отец Светозар. — Так ребятки, кладём его в карету — и накуриваем травами, чтобы он не пришёл в себя!

Последним, что ощутил я перед тем как потерять сознание был запах гэнни-джунской травы.

Глава 17. Падение святого

Я очнулся уже в Гаурдаке — в здании суда. Суда инквизиции — поскольку место присяжных занимали монахи, в качестве судебных приставов и стражников по залу прохаживались палачи, экзекуторы. Большинство присяжных, как и людей в зале было бледнолицым — гэнни-джунцы не активно принимали веру в Искупителя. Место судьи занимал сам отец Светозар. Вообще, если не считать висящего на стене плаката «их разыскивает инквизиция» с моим портретом посередине, суд как суд. Окончательно придя в себя, я обнаружил, что сижу на скамье подсудимых, на мне надеты наручники и кандалы. Только острота чувств поубавилась — и я не мог включить внутреннее зрение. Значит, где-то рядом — гаситель клатхи. Сбежать не удастся. Ничего страшного, — подумал я. — Надо держаться поувереннее. Это далеко не первый суд надо мной.

— Мы собрались здесь, — громогласно объявил Светозар, — чтобы совершить справедливый суд над этим человеком. Судьёй, прокурором и председателем присяжной комиссии выступаю я, Светозар, кардинал Гэнни-Джунский.

— Протестую! — уверенно произнёс я. — Судья обязан быть непредвзятым — и подходить к вынесению приговора беспристрастно, а не подрабатывать на полставки прокурором!

— А ты сомневаешься в моей беспристрастности, служитель Дьявола? Может быть, ты и адвоката попросишь? Не выйдет!

— Тогда я сам себе буду адвокатом. Буду и адвокатом и обвиняемым. Только мне не нравится весь этот фарс — я требую справедливого суда — основанного на презумпции невиновности!

— Да кто ты такой, колдун, чтобы от нас что-то требовать?! — разгневанно рявкнул отец Светозар.

— Наследник Солнцеградского престола, вот кто! Ты же не хочешь проблем с нашим княжеством, а, Светозар? — при этих словах зал испуганно ахнул. Похоже, мне удалось слегка испугать инквизицию.

— С проблемами мы разберёмся сами, колдун, — мрачно произнёс Светозар. — Итак! Заседание верховного суда инквизиции по делу колдуна Апиона Гранта объявляется открытым! — при этих словах кардинал стукнул Молотом Апостола по столу.

Служитель Дьявола Апион Грант, ты обвиняешься в отравлении колодца и попытке уничтожения крещёного населения Гаурдака. Признаёшь ли ты себя виновным?

— Нет. Категорически не признаю.

— Что же. Так я и думал! Позавчера утром все свиньи города собрались на площади у ратуши — и перебили друг друга. Насмерть. Светские власти сильно заинтересовались этим делом — и по горячим следам нашли свидетеля — новообращённого кочевника по имени Хуртан. Он сообщил властям, что видел возле главного городского колодца колдуна, проводящего непонятные обряды. Хуртан описал колдуна — это явно был Апион Грант. Дело передали инквизиции. В это время я прибыл в Гаурдак — проповедовать Слово Божье. Но понял: есть дела и поважнее. Глашатаи объявили народу нашу волю: каждый, кто знает что-либо о данном деле, должен сообщить всё, что знает представителям инквизиции.

Вскоре с повинной явился гэнни-джунский язычник Джерай — и сообщил суду, что имеет прямое отношение к делу колдуна-отравителя. Он признался, что был соучастником данного преступления, сообщником колдуна. Джерай решил изгнать из Гаурдака оккупантов, — при этом слове инквизитор поморщился. — И искоренить их религию. Поэтому он нашёл могущественного колдуна — и тот сказал, что во многом разделяет взгляды Джерая — и сам ненавидит веру в Искупителя, поскольку служит врагу рода человеческого. Колдун сказал, что с радостью уничтожит всех азариэльцев в городе — если Джерай принесёт компоненты для зелья, включая сердце азариэльца. В последний момент Джерай испугался убивать человека ради добывания сердца — и достал сердце свиньи. Колдун не заметил подвоха и провёл свой мерзкий обряд. А назавтра случилась битва свиней.

— Так я не понял: Джерай — подсудимый или свидетель?

— Попрошу не перебивать суд, колдун! Да, мы ведём против него отдельный процесс. Поскольку Джерай чистосердечно признался в совершении преступления — и согласился сотрудничать, мы сохраним ему жизнь. Но данный процесс — против тебя, Апион Грант — и на нём Джерай присутствует в качестве свидетеля.

Джерай тоже описал колдуна — и даже нарисовал его портрет. И я более не сомневался — это ты, Апион Грант! Среди всего Гэнни-Джуна прошёлся слух, что ты объявил себя воплощением Бареш-Хана, и в Гаурдаке слух поддерживали навещавшие город кочевники. Ты действовал в сёлах недалеко от Гаурдака. Кто-то из кочевников сообщил, что ты направился в аул Шахбуз. По горячим следам мы двинулись за тобой — и к югу от села и нашли тебя.

— Я не мог совершить это преступление! — пафосно произнёс я. — Всё это время я ездил по стране и собирал союзников в войне против нашего общего врага, бога Хаоса Зорана.

— Не кощунствуй. Бог только один. А Зоран — попросту демон.

— Не важно, святой отец. Как принято говорить среди ваших, если кошку назвать древесным тигром, она не перестанет мяукать и ловить мышей. Нам не надо ударяться в мышиную возню вроде травли ведьм и колдунов — надо объединиться против истинного врага рода человеческого.

— Не уходи от темы, колдун, — насмешливо произнёс инквизитор. — Чувствую, тебе более нечего сказать. Поэтому переходим к допросу свидетелей. Свидетель первый, Хуртан! Что у тебя есть сказать по этому поводу? Ты узнаёшь этого колдуна?