Кирилл Манаков - История хорошего человека

       Доверять Владетелю? Ну, нет, легче доверять песчаной змее которая известна нравом коварным и вероломным. Жаль, что особые способности Убийцы можно использовать только для Большой Охоты. Возможно, я сделал ошибку, приняв новую цель, а не бросился на выручку жены и ребенка. Только поздно об этом сожалеть, Большая Охота прекратится только тогда, когда один из двух - Убийца или жертва - закончит свой земной путь.

       На что я рассчитывал, обращаясь к Создателю? Возможно, на чудо, ведь все произошедшее со мной можно смело назвать знамением. А вдруг громовой голос раскроет истину прозревшему Убийце? Успокоит, что, мол, жизни, которые ты забирал - это на самом деле жертвы во имя великого дела. Если не ошибаюсь, в священных книгах есть что-то подобное. Или хотя бы подскажет как спасти Роника и Марту. А ведь мне ничего больше не надо, а ведь ты всемогущий... А если не поможешь, то посоветуй, наставь на путь!

       Но небеса молчали, насмешливо глядя на меня глазами звезд.

       Я быстро шагал по ночной дороге туда, где среди знакомых созвездий сияла зеленая путеводная звезда Убийцы.    

XIX

       Глаза у Стража Ворот были прозрачные, чуть навыкате, в багровых прожилках, наводящих на мысли о поселившихся внутри головы червячках. Он совершенно по-птичьи наклонил голову, рассматривая меня, и произнес скрипучим голосом:

       - Протяни руку.

       Я молча исполнил приказание. Пальцы Стража, мягкие и теплые осторожно коснулись моей ладони.

       - Назови свое имя.

       Что-то особенное было в его голосе. Стоявший за мной селянин в широкополой шляпе тихо охнул и зашептал молитву. Его можно понять: нескладная фигура Стража вызывала если не страх, то отвращение. Собственно, такое же отношение было ко всем Людям Башни, но именно Стражи вызывали самые сильные эмоции. Наверное, потому, что постоянно маячили у городских ворот, и почти каждый имел возможность с ними пообщаться. И удовольствия это не доставляло никакого.

       - Меня зовут Гор.

       Страж оставался безучастным - значит, я сказал правду, и человеком с таким именем не интересуется Тайная Канцелярия.

       - Назови цель прихода в Город.

       Я вздохнул. Вот с этим - сложнее, солгать не получится, Страж распознает любую лож. Но со Стражем можно договориться. Если, конечно знать как.

       Ну, что же... Я уверенно взглянул ему в глаза. Водянистые зрачки были совершенно неподвижны и не выражали ничего. У Стража нет устремлений и желаний помимо неукоснительного исполнения долга. Он слушал очень внимательно.

       - Я вышел, достопочтенный Страж, сегодня рано утром. Вы можете видеть, о достойный воин, что по небу сейчас проплывают редкие облака, зато утром было необыкновенно жарко. Солнце светило так ярко, что глаза закрывались помимо моей воли...

       Зрачки Стража дрогнули - едва заметно, но это был знак, что в плавном течении монотонной речи он уловил скрытый посыл про желание закрыть глаза.

       - Через какое-то время, - продолжал я, - добрые селяне, ехавшие на повозке со свежим и ароматным сеном, сжалились над уставшим путником и позволили мне сесть на повозку. Запах сена кружил голову. Я лег в мягкий стог и смотрел на появившиеся на голубом небе белоснежные облака. Они проплывали медленно и величаво, одно за другим, одно за другим... Откуда берутся облака? Где они спят, и как зовут спать нас? Они - как легкие перья из мягкой, обволакивающей все тело перины, она так и зовет нас: спать, спать, спать... и мы ложимся в нее, сладко потягиваемся и закрываем глаза...

       Страж мигнул. Я внимательно следил за его лицом, улавливая мельчайшие признаки, сопутствующие послушному движению мысли и продолжал:

       - А облака, как нежные невесомые пушинки летели надо мной, и я считал их: раз, два, три, четыре, пять...И запах сена все сильнее и сильнее кружит голову, и я все глубже проваливаюсь в глубокий сон...

       Страж замер, но сейчас его неподвижность отличалась от постоянной напряженной настороженности. Запредельные усилия по поддержанию внимания сыграли с ним злую шутку - разум последовал по указанному пути и попал в ловушку.

       Я приблизился вплотную и тихо произнес, глядя прямо в глаза:

       - Я пришел в Город, чтобы найти и убить человека.

       - Ты сказал правду, - равнодушно подтвердил Страж, - и можешь пройти.

       - Я пройду, а ты досчитаешь до трех, проснешься и забудешь наш разговор.

       - Ты пройдешь, - согласился Страж, - досчитаю до трех и...

       Я не стал дослушивать и вошел в город. Стоявшие у ворот увальни из городской Стражи проводили меня подозрительными взглядами, заставив в очередной раз вспомнить о необходимости приодеться. Проблем со звонкой монетой у меня не было: в карманах Шашуна нашлось немало интересных вещей, включая тяжелый кошель, а мои душевные страдания никак не отразились на расчетливости Убийцы, напомнившей о необходимости обыскать тела врагов.

       Интересный он все-таки - Город. Со времени первых Императоров имя его так и звучало - "Город". Столица - в центре, откуда правителям великой Империи было удобно добираться до любой части своих владений, а Город - на востоке, в краю мастерских и копателей железа. Город лишен показной красоты. Никаких дворцов и монументов, роскошных вилл и дорогих лавок, все ради удобства торговли. Узкие улочки, прямые как солнечный луч, бесчисленные рынки и базары, приземистые двухэтажные дома с крохотными окнами... Их малые размеры - вовсе не от нужды, а ради экономии, чтобы не тратиться на дорогие маронские стекла и довольствоваться крохотными цветными осколками или даже тонкими пластинами слюды. А жить за такими окнами может богач, каких и в Столице не встретить. И будет ему вовсе не зазорно самолично покрикивать на лабазных работников и гонять приказчиков в лавках. А то и отправиться в предгорья и спуститься в шахту, чтобы на зуб попробовать породу - как иначе узнать, не уходит ли жила и не ошибся ли нанятый в Мароне горный инженер в выборе направления.

       Здесь по улицам не ходят - протискиваются. Сплошной шевелящийся поток людей и ослов - всадникам и повозкам, запряженных лошадьми, вход в Город запрещен со времен первых Императоров, когда Город еще именовался Вольным Городом. Крики торговцев из расположенных на первых этажах лавок, ругательства прохожих, и сочные удары плетьми по спинам упрямых ослов сливались в один сплошной гул.

       Не выбирая, я зашел в первую попавшуюся лавку готового платья, где попал в объятья шустрого приказчика, который поклялся благородному гере женой, детьми и всей родословной, что здесь продается лучшая - самая лучшая - одежда из самого Марона по сказочно низким ценам. Приказчика совершенно не смутило, что "благородный гере" неделю не мылся и был неимоверно грязен, этот парень каким-то сверхъестественным образом определил платежеспособного клиента. Более того, он оказался настолько любезным, что в дополнение к костюму - довольно грубой подделке под маронский стиль - предоставил ведро чистой воды и тряпку, чтобы я смог обтереться. Правда и содрал с меня за эту услугу втридорога.