Инна Живетьева - Черные пески

Так празднует Именование Матери-заступницы чернь. Знать развлекается по-другому.

В летней королевской резиденции уже второе столетие подряд лелеют чудный сад, саженцы для которого привозят даже из заморских стран. Искусные мастера высаживают их так, что получается лабиринт, в котором легко уединиться. Порой слышатся голоса за зеленой стеной, но точно знаешь - не увидят тебя на укромной поляне. Запутанные тропы приводят на цветущий луг или к заросшему ряской пруду, под шатровую сень деревьев-великанов или озерцу, где в глубине ходят зеркальные карпы, а то и к искусственному гроту, выложенному изнутри камнями дивной красоты. Каждый найдет место по душе, чтобы встретить рассвет.

Гости, конечно, не пачкают лица, а надевают маски - простые или причудливые, как фантазия и достаток позволяют. Обязательное условие лишь одно: маска должна напоминать о покровителе. Будь то одинокое перо или распахнувшиеся от переносицы крыла, искусно собранные так, что похожи на настоящие вплоть до самых крохотных пушинок. Может - звериная морда или отороченная мехом шелковая маска. А то и кожаная, расшитая по краю зубами и когтями. Только королевская семья обходится бархатными, в цветах Ларра-покровителя - белое с пурпурным.

Под дубами накрывают длинные столы, вешают на деревья лампы и раскрашенные фонарики, застилают поляны деревянными щитами. А утром будет позволено многое…

Но все это - потом, пока же тянулся по дороге обоз. Впереди королевская семья, за ними знатные семейства Иллара со слугами и охраной, в арьергарде мощные ладдарские кони волокли тяжелые возы с сундуками. Постепенно обоз так растянулся, что распался на небольшие отряды. Последние еще не вылезли из грязи, в которую превратилась дорога после дождей, первые уже пылили по тем местам, куда ливни не дотянулись. Где-то в середине сломалась карета, ее попробовали объехать и застряли в канаве на обочине. Возчики переругивались, пытаясь убраться из столпотворения. Липкая жара, сменившая холодную морось, делала их ругань особенно изощренной.

Друзья съехали с дороги, выбрали свежий, недавно сметанный стожок, и завались в траву, пережидая, когда освободят проезд. Коней пустили пастись тут же, Митькина

Ерьга кокетничала с изящным Темкиным Карем и мощным Сантй Марка.

– Жара, - сказал Митька, подставляя лицо солнцу. - Такие ливни шли, думал, пол-Иллара затопит, а тут вон какая сушь.

– Молока бы, холодненького, - пробормотал Темка, жмурясь. - Совсем будет как в Торнхэле. Слушайте, давайте после отпросимся у Эдвина и махнем к нам, а? Алек-сандер будет рад.

Марк не ответил, он смотрел в небо, непривычно чистое, и перекатывал в зубах сухую травинку. Митьке хотелось протянуть руку и выдернуть ее, слишком уж напоминала о маленькой камере в стене баронского замка. Морозом по спине драло, даже в такую жару.

– Как все сразу получается: Весенний бал, казнь, Именование Матери-заступницы, - сказал Митька. - Любовь, смерть, жизнь.

– Не начинай философствовать, - зло оборвал Темка. Побратим в последние дни был… как порох, сказал бы

Митька, если бы не въелись уроки Курама. Нет, к Темке не то что с огнем, а порой и с мокрой тряпкой подходить опасно - вспыхивает. И главное, не угадаешь - когда. Ясно, почему молчит Марк, но с чего злится Темка, непонятно.

Показался еще один отряд. Митька с неприязнью разглядел штандарт: род Быка. Ох как счастлив княжич Бокар! Специально подкарауливает порученцев, лишь бы гадость сказать. Какой только грязью не поливает Марка! Может, все-таки проскачут мимо?

– Едет, гад, - скривился Темка, увидев, что свернули с дороги.

Марк перекатил в зубах травинку и продолжал смотреть в небо.

Всадники подъехали вплотную, тени от коней накрыли лежащих порученцев.

– Смотри-ка, кто тут отдыхает, - вякнули из свиты Бокара.

– Чего надо? - Темка сел.

Митька приподнялся на локтях, Марк остался лежать. Конь Бокара переступил рядом с сапогами князя Лесса.

– Все-таки интересно, Торн, где ты такое дерьмо выискиваешь? - спросил Леоний. - Ну и побратимы у тебя, один другого лучше! Предатель и ублюдок. Специально подбирал?

Темка взвился, но Марк успел ухватить друга за полу мундира и рывком усадил на место. Со вздохом сел, выплюнул травинку и сказал негромко, преувеличенно серьезно:

– Вот что, Бокар, я тебе скажу. Проваливай ты к шакалу в задницу, понял? Дорогу показать?

Леоний послал коня вперед, грозя задавить Марка.

– Ублюдок, как ты смеешь пасть разевать, когда тебя не спрашивали?

Марк не двинулся с места. Вытянул чуть ли не из-под копыт травинку, помял в пальцах.

– Пшел вон, я сказал, - и снова откинулся на спину. Бокар зашипел, как дворовый кот, схватился за эфес.

– Дуэли запрещены королем, - напомнил Митька.

– Дерьмо шакалье! - заорал Бокар. - Да вы просто трусите!

Темка вскочил, выхватил шпагу.

– А ну слезай!

Бокар ухмыльнулся: теперь зачинщиком дуэли выставят Артемия. И отправится строптивый княжич Торн из золотого рода служить в дальний гарнизон, где от скуки даже мухи мрут.

Митька поднырнул под шпагу, отвел ее в сторону. Встал между противниками.

– Княжич Бокар, ехал бы ты, что ли? А то еще немного, и нам будет плевать на королевский указ.

– Вы слышали, что этот шакалий сын сказал о приказе короля? - оглянулся на друзей Бокар.

– Уезжайте, - повторил Митька, тоже берясь за шпагу.

– Да шакал с ними, - занервничал кто-то. Всадники отъехали. Бокар оглянулся, сказал что-то, и его дружки загоготали.

– Мразь, - выдохнул Темка, с силой вогнав шпагу в ножны. - Какая мразь!

Марк перевернулся на живот и уткнулся лицом в сгиб локтя. Темка глянул на его напряженную спину и рухнул в стог рядом, толкнул друга, но тот не отреагировал.

Митька сел, запрокинул голову к небу. Какая-то птица, встревоженная таким количеством людей, кружилась над полем. Он не понимал: ну как так можно? Вот небо, очистившееся от грозы. Трава скошенная пахнет. Лошади рядом пасутся. Звенит кузнечик. Все такое мирное.

– Не понимаю! - сказал вслух.

– Чего не понимаешь? - спросил Темка.

– Нет, правда. Ну как так можно? - Митька повернулся к побратиму. - Вы же вместе воевали. Вместе столько пережили. Столько видели. Не вот это - мирное, а что Мятежники принесли с собой. Вы же вместе были! Я не понимаю, ну как? В одну атаку ходили. Голодали вместе. Погибнуть могли - каждый, в любой день. Утром еще живой, а вечером… Нет, я понимаю - можно ненавидеть друг друга. Пусть. Я понимаю. Но как можно говорить такое, когда войну вместе прошли? - Объяснить не получалось, Митька мотнул в отчаянии головой. - Темка, помнишь, думали, если война, то враги все - там, на той стороне. Нет, я знаю, что на самом деле не так, и тут и там подлецов хватает. Но как можно пройти вместе такую войну и вот так грязью…