Константин Бояндин - Куда уходит вчера

Стража стояла, скучая, почти на каждом перекрёстке — видимо, с порядком тут не очень. На Ривллима никто не обратил внимания: мимо проходили люди и побогаче, и победнее. Время от времени воин ловил жадные взгляды, направленные на мечи, но старался не подавать виду. Лист не позволит к себе прикоснуться: вор неожиданно забудет про всё на свете и забудется глубоким сном в ближайшем тёмном углу.

…Ривллим замер, словно ударился о невидимую стену. Перед ним, рассуждая о чём — то с человеком в богатом дорожном наряде, стоял, несомненно, служитель культа — лёгкой накидке и чёрной повязке, что охватывала его лоб. На накидке явственно различались руны, что в изобилии украшали одно из изваяний святилища — там, вдали, в подземельях Шайра.

И посох — чёрно — белая спираль из свившихся змей.

Воин ощутил, что взмок, весь, сверху донизу. Что делать? Прохожие обходили иерарха Хаоса особенно старательно, торопливо делая священные знаки, если им казалось, что человек смотрит в их сторону. Будем двигаться естественно. Аристократ (или кто это был) закончил беседовать с иерархом и проследовал куда — то дальше. Пойду — ка я дальше, не торопясь, спокойно…

Тихий голос за его спиной произнёс:

— День добрый, почтенный. Не могу ли я вам чем — то помочь?

И в этот раз тело вновь спасло Ривллима. Пока он лихорадочно собирал мысли, тело его неторопливо повернулось, изящно поклонилось и произнесло:

— Доброго здравия вам, уважаемый, и вашим могущественным покровителям.

И тут вернулось самообладание. Он почувствовал, что Солнечный Лист нагрелся; от меча исходил низкий звук — словно рокот далёкой грозы.

Утром Вемкамтамаи и шестеро молодых ольтов, которых ему дали в помощники, вышли к тому самому камню, возле которого в незапамятном будущем будет сидеть Ривллим и скучать, ожидая своего беспечного товарища. Город и озеро были как на ладони. На прощание бог заверил пришельца, что город близ руин совершенно необитаем — в том смысле, что ничего живого и враждебного там нет. Утешил, подумал слепец. А как насчёт неживого? Возмущаться бессмысленно: богов подобные мелочи никогда не интересуют. Интересно, подумал ольт неожиданно, как становятся богами? Можно ли стать богом, если некогда родился смертным? И если да, то помнит ли бог, каково это — ощущать свою конечность и в пространстве, и во времени?

Судя по всему, не всегда.

— В руины я спущусь один, — заявил Вемкамтамаи, обводя всех пустыми глазницами. Хорошие попались ребята, ни один даже не вздрогнул. — Будете дожидаться меня по другую сторону озера, в течение трёх дней. Если я не вернусь, вернитесь и сообщите.

— Но… — начал было самый старший из шестёрки.

— Никаких «но», — оборвал его Вемкамтамаи. — Вам туда дорога закрыта. Вы не можете помочь мне.

Как и следить, чем я буду заниматься, подумал он.

— …Кроме того, такова воля Келинмеира, — заключил Вемкамтамаи, вновь пользуясь тем, что бог не в состоянии прочесть его мысли. Хорошо, если так будет и в будущем.

Поскольку он не собирался отдавать «могущественный предмет» — мощное оружие — в руки какого бы то ни было ольтийского рода. Ибо прекрасно знал, что такое гражданская война.

Вот только что сделает разгневанный бог? И даже, наверное, не один: другие селения наверняка имели далеко идущие планы насчёт «предмета».

Звался предмет ни много ни мало «Хрустальный Свет». Красиво. Но что это такое — никто не знает. Как водится, вздохнул Вемкамтамаи. Пойди туда не знаю куда…

Остаток пути они прошли без особых приключений и даже поговорили о всякой всячине. То, что сам бог не велел соваться в смертоносные руины, успокоило молодых ольтов.

— Я не видел вас в этом городе раньше, — произнёс служитель Хаоса, улыбаясь. — Видно, что вы — неплохой воин. Это очень кстати. Правитель Заирри нуждается в подобных людях.

— Заманчивая идея, — ответил Ривллим, по — прежнему не поднимая глаз (давешний аристократ избегал смотреть служителю в глаза). — Хорошо, если возьмут на службу…

— Возьмут, — кивнул служитель. — Правитель прибывает сегодня вечером. Обратитесь в канцелярию завтра на рассвете.

— Так и сделаю, — воин ощутил, что перестал бояться этого человека с глазами гремучей змеи. — Не подскажет ли мне уважаемый собеседник, где я смог бы остановиться в Эриггвене?

Служитель молча махнул рукой на север — видимо, потеряв интерес к разговору. Ривллим торопливо поклонился ещё раз и зашагал в указанном направлении. Служитель побрёл в другую сторону.

Правда, оказалось, что в Эриггвене не один служитель Хаоса. В этом воин очень скоро убедился.

В канцелярию, значит. Смех, да и только. Канцелярия! Этот Заирри действительно создаёт собственное королевство. Впрочем, какое мне дело? Меня не разоблачили (непонятно, почему), спасибо и на том. Приступаем к следующему этапу. Сбору слухов. Начнём вот с этого заведения…

Заведение располагалось в трёхэтажном доме и носило гордое название «Попутный ветер».

Фиар тем временем завершала стремительный осмотр местных достопримечательностей. Она успела выяснить, что доступ к северной части города ограничен, что охрана там неплохая, и что служители Хаоса явно приглашены в Эриггвен по просьбе правителя. Мерзко всё это. Насколько она знает историю древних царств, пираты получили отпор на юге и двигались вдоль побережья, пока не обосновали крепость на дальнем Севере. Зародыш будущей Империи Лерей.

Либо что — то не в порядке с памятью, либо…

Место было отвратительным. Всякий раз, когда она пробегала (невидимая, естественно) мимо служителя Хаоса, тот настораживался. Вот это чутьё!

В конце концов, Фиар скрылась в одном из переулков и вышла на свет, в облике женщины в годах, не слишком привлекательной (здешние ухажёры вызывают тошноту), но и не уродливой. Немолодой и познавшей разные стороны жизни. Женщин в городе было на удивление много, но роль им отводилась самая примитивная.

Убедившись, что «маска» действует, Фиар посетила здешние торговые ряды. Чуть позже — начать искать в постоялых дворах Ривллима, а заодно какого — нибудь не в меру болтливого любителя поразвлечься.

Чем проще желания человека, тем легче им управлять. В этом Фиар убедилась на опыте: заставлять Ривллима делать то, что ей нужно, получается всё хуже и хуже.

Несколько раз чьи — то жадные ладони прикасались к ней — к тем пышным прелестям, которые должны были видеть окружающие — и всякий раз девушка молча давала сдачи. В последний раз обрушила на пристававшего залп отборной ругани — такой, что сама себе поразилась. Да, Афамис, когда обучила их здешнему языку (интересно, заметил ли это Ривллим?), не поскупилась.