Алина Белова - Сказание первое: Клич Ворона

Рывком поднявшись на ноги, Кристофер протянула Ньёру руку, чтобы помочь ему подняться, но юноша лишь приглушённо фыркнул и встал самостоятельно. Наставник заметил это и тяжело вздохнул:

- Вы даже после сражения ведёте себя, как злейшие враги. Почему вы не можете хотя бы попытаться работать вместе?

Ньёр и Кристофер, переглянувшись, одновременно фыркнули. Хоть что-то у них получалось слаженно. Эти двое вообще не могли понять, зачем их поставили в пару. Змей считал, что куда лучше сражался в одиночку, Кристе вообще не нравилась идея участвовать в гладиаторских боях, где надо не о себе заботиться, а за товарищем смотреть. И в этом была их самая главная проблема.

— Возьмите оружие, попытаемся ещё раз, — пробормотал наставник, хотя прекрасно понимал, что лучше от очередной попытки ничего не станет. Ньёру и Кристофер следовало подружиться, если они хотели продолжать участвовать в гладиаторских боях, а не провалиться на первом же сражении, как неумелые новички.

Так они тренировались дни напролёт, и под вечер Ньёру казалось, что у него отваливаются ноги. Наставник уверял Моррота, что их двоих пока нельзя выпускать на арену, и Змей уже успел соскучиться по раскалённому солнцем песку, одобрительным крикам зрителей и бешено стучащему в груди сердцу. Но чтобы вновь выйти на сражение, Пеплохвату необходимо было научиться работать с Кристофер в команде.

К сожалению наставника, Моррот оказался не столь терпелив, как хотелось бы: в честь местного праздника князь был просто вынужден устроить игры, а гладиаторские бои с участием молодого Питона пользовались успехом. Потому Ньёра и Кристофера в кратчайшие сроки подготовили к сражению, и в выходные они уже были готовы ступить на горячий песок арены с оружием в руках. Но Змей понимал, что это настоящее безумие. Морроту важны были лишь его деньги и влияние в народе. Он наплевал на всё остальное: на человеческие жизни, чувства, эмоции. Князь Суруссу был таким же, как и Псы.

Вечером перед боем Ньёр сидел на террасе рядом с казармой и устало смотрел на горизонт. Сердце в груди сжималось, когда юноша понимал, что уже меньше суток оставалось до того момента, как он выйдет на арену и вновь возьмёт в руки оружие. Змей не знал, сможет ли остаться в живых после этого. Если его не убьют в бою, это сделает Моррот. Ему не нужны были проигравшие.

— Волнуешься? — вдруг послышался тихий высокий голос за спиной юноши, и Ньёр, обернувшись, увидел рядом с собой Кристофер. Вечером стало прохладно, и девушка натянула на плечи тонкий плащ цвета крови — её любимого оттенка. По крайней мере, так говорила сама Криста. Но Ньёр знал, что девушка просто пытается казаться храброй и сильной, чтобы не потерять рассудок в подобном месте.

— Как и ты, — вздохнул Змей, увидев, как дрожат пальцы Кристофер. Девушка лишь улыбнулась и опустилась на пол рядом с ним. Вечерний ветер, мягкий и прохладный, трепал её золотые кудри.

— Волноваться — это нормально. Главное не допускать в своё сердце страх, — прошептала воительница. — И тогда не случится ничего плохого.

Ньёр внимательно посмотрел на напарницу. Она дрожала, и явно не от холода. Быть может, девушка говорила всё это только для того, чтобы убедить саму себя не бояться.

— Страх — это всего лишь наше воображение, — продолжала Кристофер. — Мы придумываем себе, что этот нож ударит нас прямо в сердце. Но это не значит, что именно так и произойдёт.

Девушка коснулась рукояти своего кинжала и подняла его вверх, любуясь переливавшимся на лезвии отражением луны. Когда ветер стих, Ньёру показалось, что время остановилось. Было лишь его громкое сердцебиение и взволнованное дыхание Кристофер. И больше ничего.

— Завтра, во время боя… — прошептала девушка, оборачиваясь к Ньёру, — будь осторожнее. Я никогда не сражалась с кем-то в паре.

— Аналогично, — усмехнулся Змей, прикрывая глаза. — Просто не подпускай ко мне врагов, и всё будет хорошо.

Кристофер коротко кивнула головой и, тяжело вздохнув, положила подбородок на колени. Спустя некоторое время дыхание девушки стало спокойным, размеренным, и Ньёр понял, что она уснула. Не сказав ни слова, юноша откинулся на спину и устремил взгляд на почерневшее ночное небо, усыпанное мириадами звёзд. Они словно слёзы тянулись по небосклону, испуганно бросаясь прочь от лениво плывущей луны. Месяц всё тускнел и тускнел, и когда стал совсем бледным, горизонт на востоке начал медленно краснеть. Казалось, прошло всего несколько часов, а утро уже наступило.

Устало вздохнув, Ньёр закрыл глаза и попытался убедить себя, что бояться нечего. Страх — всего лишь воображение, не способное причинить вреда… Но почему-то эти слова не успокаивали Змея. Юноша провалился в сон, только когда усталость поборола волнение. Откуда-то повеяло тёплым утренним ветром, но Ньёр уже не чувствовал его, отдавшись спокойной, безразличной мгле.

Когда солнце взошло над Нормадом, гладиаторы были готовы. Кристофер, словно позабыв о вечернем волнении, в полном одиночестве отрабатывала движения на заднем дворе. Когда Ньёр проходил мимо, надевая на ходу доспехи, он заметил, как шевелились губы молодой воительницы — она молилась Чёрному Леопарду, символу войны и главному покровителю гладиаторов. Его образ часто вырезался на наплечниках и нагрудниках. Одна из таких кошачьих морд была вышита и на красном плаще Ньёра. Как будто чей-то неумелый рисунок на ткани мог помочь воину в сражении.

С арены послышался громкий вой трубы. Первыми в боях участвовали новички — они подогревали толпу. Змей и сам раньше был в числе этих воинов, пока зрители не стали обращать на него достаточно внимания, чтобы Моррот мог выпускать его позже, когда ставки становятся всё выше и выше. Бои с Ньёром были эффектными в первую очередь из-за того, что он всегда ходил по самому краю — порой казалось, что он непременно проиграет. В такие моменты Марьям, обычно сидевшая на балконе вместе со своим мужем, едва сдерживала эмоции.

Когда через какое-то время с арены послышались два коротких клича трубы, сердце в груди Ньёра сжалось. Кристофер, бесстрашно шагнувшая вперёд, широко улыбнулась юноше и поманила его за собой. Храбрость девушки воодушевляла, и Змей немного увереннее последовал за напарницей. Едва они вышли из ворот и ступили на раскалённый солнцем песок арены, толпа взорвалась громкими криками. Кто-то подбадривал молодых гладиаторов, кто-то смеялся над ними и вопил, что они непременно проиграют. Ньёр уже привык не обращать на таких зрителей никакого внимания, а вот Кристофер недовольно оскалилась.

— Не слушай их, — шепнул Ньёр и пихнул напарницу вперёд. — Для тебя не должно существовать ничего, кроме твоего противника и оружия. Ничего другого.