Елена Величка - Ушедший в бездну

— Эх ты, цыплёнок, — ласково сказал Дингер. — Какой из тебя путешественник. Ладно, не буду я тебя мучить. Лежи, я сам справлюсь с костром.

Неподалёку с шелестом качнулась ветка. Дингер сделал предостерегающий жест: "Молчи!" Конрад замер. Он решил, что люди Мирослава всё-таки настигли их. Старик поднял камень и с силой метнул его. На другом берегу ручья кто-то сдавленно пискнул, зашуршала трава. Прыжком перемахнув через ручей, слуга схватил и прижал к земле какое-то существо. Послышался глухой удар, и Дингер встал, держа за задние лапы молодого зайца.

— Радуйтесь, ваша светлость, с обедом нам повезло.

Костёр развели на дне оврага. Дингер освежевал зайца и поджарил его над пламенем. Запивали мясо вином и водой из ручья. Конрад придвигался всё ближе к костру и едва не лез в огонь, но никак не мог согреться. Его лихорадило. Старик с беспокойством поглядывал на него. Не хватало, чтобы мальчишка заболел.

Насытившись, Конрад прильнул к слуге и закрыл глаза.

— Спасибо, что вернулся за мной и не бросил меня. Без тебя я бы умер.

Дингер даже поперхнулся от изумления. И это говорит один из Норденфельдов?! Австриец лёг и обнял его, пытаясь согреть. Под рукавом атласной рубашки мальчика прощупывалось что-то твёрдое.

— Что там, ваша светлость?

Конрад молча задрал рукав. Левую руку его чуть ниже локтя опоясывал тяжёлый браслет чужеземной работы, сделанный из серебра и самоцветных камней.

Дингер привстал от изумления.

— Господи! Откуда это у вас?

Конрад улыбнулся его испугу.

— Красивая штука, правда? Подарок Феррары. А ты подумал, что я обокрал Мирослава? Нет, из его проклятого дома я бы ничего не взял. Феррара подарил мне это ещё в Хелльштайне, когда мы вместе рассматривали его драгоценности. Он ювелир. У него целая шкатулка всяких украшений.

— И он показывал их вам? Зачем?

— Не знаю. По-моему, ему было так же скучно, как и мне. Он радовался, когда я приходил к нему. Мы обедали и ужинали вместе. Он рассказывал о своих путешествиях и камнях. У него есть кольцо с морионом. Оно мне очень понравилось. Если бы я мог, то украл бы его…

— Бог с вами, сударь, стоит ли губить свою душу ради безделушки? Обнимите-ка меня покрепче. Руки у вас совсем холодные. Что же это вы никак не согреетесь? Ведь не зима…

Постепенно мальчик перестал дрожать и крепко уснул. Задремал и Дингер, но сон его был чутким. В тревожном шуме леса ему слышались шаги и голоса. Просыпаясь от малейшего шороха, он прислушивался. По временам с дороги доносился топот и грохот тяжёлых повозок. Султан настораживался, но молчал, за что Дингер был ему очень благодарен. Конь точно понимал, что его хозяева избегают встречи с другими людьми.

Возвращение в Норденфельд радовало Дингера не больше, чем арестованного — дорога в тюрьму. Он почти не сомневался в том, что Герхард выместит на нём потерю кареты, вещей и слуг. Но деваться было некуда. Дело шло к зиме. Везти Конрада в Баварию верхом, без охраны и почти без денег по лесным дорогам, кишащим всяким сбродом, решился бы только сумасшедший.

"Бог с тобой, малыш, ради тебя повидаюсь с твоим папашей, чёрт бы его взял", — думал Дингер, любуясь спящим мальчиком. При светлых волосах и молочно-белой коже брови у Конрада были тёмными и красиво очерченными, а ресницы длинными и пушистыми, отчего лицо казалось по-девичьи нежным. На щеках играл яркий румянец. И чего нужно старому идиоту Герхарду? Иметь красивого, доброго, умного сына и не ценить своего счастья — значит, гневить Бога. Вот и расплата. Мирослав, конечно, давно ждал случая похитить младшего Норденфельда и не оставит своей затеи. Только зачем ему мальчик? Усыновить его он не сможет. Отомстить барону? Это вернее.

Во второй половине дня похолодало. Солнце скрылось в облаках.

Конрад проснулся и подсел к угасшему костру. Угли были ещё горячими. Бросив на них охапку сухих листьев, мальчик наблюдал, как разгорается огонь.

— Замёрзли, ваша светлость? — спросил Дингер.

Конрад мрачно кивнул. Он чувствовал недомогание, ломоту во всём теле. Слуга встал и накинул ему на плечи плед.

— Будете есть? Вам бы не помешало подкрепиться в дорогу.

Жареное без соли и давно остывшее мясо было жёстким и невкусным. Конрад с трудом осилил пару кусочков. Дингер уступил ему оставшийся от завтрака ломоть хлеба.

— Всё, ваша светлость, больше у нас ничего нет, так что придётся поголодать до тех пор, пока не доберёмся до какого-нибудь жилья.

— Мы съели целого зайца? — удивился Конрад.

Дингер усмехнулся.

— Конечно. А вы и не заметили?

Конрад лёг возле огня, подложив руку под голову. Его клонило в сон.

— Надо бы нам ехать, ваша светлость, — сказал Дингер. — Вы уж постарайтесь не заснуть, пока я буду седлать Султана.

Морщась от дыма, Конрад наблюдал за тем, как ловко слуга управлялся с норовистым жеребцом.

Зачем возвращаться в Норденфельд? Ведь можно уехать куда угодно, жить бедно, занимаясь каким-нибудь ремеслом. Интересно, что умеет делать Дингер? Он был наёмным солдатом. Герхард не любил его за злой язык и непокорный нрав, но Дингер оказался вернее и надёжнее других его слуг. Сможет ли барон оценить его преданность и храбрость? Что если он прикажет повесить Дингера?

Конрад не был уверен в том, что и его самого отец не запрёт в наказание за потерянную карету и кортеж. И опять потянутся мучительные бесконечно долгие дни на хлебе и воде, в молитвах и скучных беседах с капелланом.

— Дингер, я не хочу в Норденфельд! Поедем в Баварию или куда-нибудь ещё. Ты найдёшь работу, а я буду помогать тебе. Я ненавижу Герхарда так же, как и ты. Не нужно мне его проклятое наследство. Оно мне всё равно не достанется: Герхард сживёт меня со света.

Дингер хмыкнул.

— Фантазёр вы, ваша светлость, но поедем мы с вами не в Баварию, а в Норденфельд, к вашему отцу. А чтобы он не наказал ни вас, ни меня, придумаем историю о том, как вас похитили разбойники. Только пана Мирослава приплетать не будем. Незачем ссорить старых друзей. Можете быть уверены, что барон больше никуда вас от себя не отпустит.

— Я не поеду домой! — закричал Конрад. — Лучше нищенствовать или грабить путников на дорогах!

Дингер поднял разгневанного, отбивающегося мальчишку и ловко усадил его в седло.