Юлия Винтер - Проклятые

— Чаво сидишь, словно на выданье? Спускайся вниз!

— Я бы с удовольствием, но… — я опустила взгляд и оглядела себя в простыне. Хозяйка таверны, весело подмигнув, скрылась за дверью. Не понимая, что все это значит, я так и осталась сидеть на кровати. Не прошло и пяти минут, как в дверь снова постучали. На этот раз намного тише — посетитель явно ждал моего приглашения. Натянув простыню чуть ли не до подбородка и путаясь в ней ногами, я подошла к двери. Открыв ее, увидела молоденькую служанку со стопкой одежды. Поклонившись мне и вручив подарок, она сказала:

— Госпожа велела передать. И просила спуститься.

— Спасибо, — девушка тотчас удалилась, а я стала рассматривать свою новую одежду.

Легкая и свободная темно-зеленая юбка до щиколоток, и белая приталенная рубашка, расшитая зелеными нитками, подошли замечательно. Словно заранее на меня были сшиты. Надев свои сапожки, я посмотрелась в зеркало. Увиденное отражение впечатлило. Длинные рыжие волосы спадали ниже поясницы, лицо было бледноватым и осунувшимся, но это только подчеркивало и без того большие зеленые глаза. Покусав немного губы, чтобы придать им более насыщенный цвет, я вспомнила, что еще год назад я старалась обходить зеркала стороной, и улыбнулась. Сейчас же внешний вид меня абсолютно и полностью устраивал. Пропала девичья угловатость, на ее место пришли весьма аппетитные формы и, несмотря на немного болезненный блеск в глазах, в них все же присутствовали уверенность в себе и своих силах. И что бы, не случилось сегодня вечером, что бы, не сказал и не сделал Алекс, я чувствовала себя готовой к предстоящей схватке. А то, что она будет, я не сомневалась ни на минуту.

Выйдя из своей комнаты, я направилась по коридору. И при первом же шаге, чутье мне подсказало, что лучше идти как можно тише.

Свои ощущения я старалась не игнорировать, а потому дальше начала двигаться более аккуратно. Не дойдя до лестницы каких-нибудь несколько шагов, из ближайшей закрытой комнаты я услышала голос Алекса. Не в силах пройти мимо, остановилась и прислушалась.

— Она весьма аппетитная, правда, Миану?

— Не спорю, но тебя это не касается. Все, что происходит между Каролиной и мной… — его прервал громкий смех вампира.

— Неужели ты думаешь, что для нее это все серьезно? Ох, маленький, наивный Миануэль. Она будет с тобой, пока не найдет для себя новую игрушку!

— Это не твое дело! Я не желаю продолжать утренний «разговор». Не знаю, что у вас случилось в прошлом, но для меня это не имеет никакого значения.

— Не надо злиться, я просто пытаюсь помочь.

— Так же, как ты помог в прошлый раз? — голос дроу звенел от злости.

— Ты делаешь неправильные выводы. Добрых пятьдесят лет, если не больше, я тебе объясняю: Ануксанидель сама ко мне пришла…

— И ты поступил, как настоящий друг, утешил бедняжку и отправил к своему жениху? Или, может, ты ее подпортил и выкинул, как последнюю дворнягу?

— Да не знал я! Сколько раз тебе повторять…

— Александр, повтори все это перед ее могилой! Я уже сыт по горло твоими извинениями! — Повисло тягостное молчание. Я практически не дышала. Наконец, вновь заговорил Алекс:

— Миану, на этот раз все не так просто. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Поверь, эта особа не стоит нашей дружбы.

— Позволь мне самому решать! Зачем ты искал меня?

— Не только тебя… Я искал вас.

— Что это значит?

— Отчасти я исполняю распоряжения Ковена.

— Интересно. А ты знаешь, что Ковен открыл на нее охоту? Собственно из-за небольшого инцидента, произошедшего по его вине, мы оказались здесь. А в результате встретились с тобой.

— В таком случае, я лично поблагодарю Теодороса.

— Он хотел ее убить! — гневно воскликнул дроу. Затем последовал чей-то вздох.

— Я советую тебе говорить тише, слух у меня превосходный. А лишнее внимание нам ни к чему. По поводу твоих предположений… скорее всего, произошла небольшая ошибка. Теодорос не мог отдать такой приказ.

— Неужели?

— Миану, я думаю, что ты не просто так увязался за этой девчонкой и причина вовсе не в ее прекрасных глазах. Сейчас в твоем государстве не та ситуация, чтобы ты мог так вольно распоряжаться своим временем. А если догадываешься, что представляет из себя эта девчонка, неужели ты думаешь, что Ковен захочет ее убить? Это слишком расточительно. Ведь так? У всех есть свой интерес. У Ковена, у меня и у тебя… Этого ты не будешь отрицать?

— Она нужна мне, и не думай, что я спокойно буду наблюдать, как кто-нибудь ее уведет у меня из-под носа!

— Ты не представляешь, во что ввязываешься! Это не просто интерес. На кону слишком многое стоит, чтобы тебе позволили вести свою игру.

— Я считаю, что безопасность моего государства — не так уж и мало. Добровольно она не пойдет с тобой! Я видел с каким страхом, она на тебя смотрела. Сейчас я для нее друг, и она сделает все, о чем я ее попрошу!

— Ты думаешь, она настолько глупа?

Я покачнулась, голова закружилась. Дальше не было никакого смысла слушать. Я и так услышала достаточно.

Не осталось никого, кому бы я могла доверять. Все смешалось в голове. Постоянная неизвестность, предательство Теодороса, непонятный интерес Миану, презрение Алекса. «Он никогда меня не простит»! — с отчаянием думала я.

Впившись ногтями в ладонь, я еле сдержала крик, но горестный стон все же вырвался наружу, и я метнулась к лестнице, боясь быть обнаруженной. Как я спустилась в общий зал — не помню, не помню, как Милка подошла ко мне. Кажется, ее еще минуту назад не было, и вот она передо мной и о чем-то спрашивает. Я мотала головой, не в силах произнести ни слова. Стало холодно, так холодно, что непроизвольно застучали зубы, а в следующую минуту уже чьи-то руки настойчиво открыли мне рот и вливали что-то горькое и обжигающее. Глотнув, я закашлялась и, судорожно вздохнув, увидела озабоченное лицо Милки. Она склонилась надо мной с уже пустой рюмкой и спрашивала, что произошло. Какой-то здоровый детина, настойчиво пытался оттащить ее от меня, на что та лишь отмахнулась и, послав его к такой-то демоновой матери, вновь повернулась ко мне. Мужик обалдело уставился на меня, потом на Милку и, пожав плечами, звонко хлопнул по пятой точке мою новую знакомую и удалился. Напоследок процедил сквозь зубы, словно ругательство: «Бабье»!

— Ну-ну, дорогуша, ты чаво, отравы какой нахлебалась?

— Нет, — тихо ответила я и закусила до крови губу, что бы ни разреветься.

— Ну, так чаво зря пугаешь. Уж думала, помирать собралась! — с укором ответила Милка. Но, увидев мои подрагивающие губы и увлажняющиеся с каждым мгновением глаза, она уже более мягко заворковала: