Александр Плахотин - Тролль Ее Величества

— Я бы хотел видеть мать Элизабет, — вежливо поклонился бор-От.

— Для чего? — явно нервничала монашка по ту сторону окна.

— Попросить помощи и ночлега, — снова поклонился Айдо, — у нас двое раненых, и все мы нуждаемся в отдыхе.

— Ступайте с миром отсюда. Мы помолимся за вас Богу Единому и Матери Его, — монашка осенила себя знаком креста в круге. — Здесь рядом город, там вас и приютят.

— До Вильсхолла все же далековато, а мы можем заплатить за постой. — Айдо вынул из-за пазухи кошелечек. — Как насчет золота, сестра? Или мать Элизабет предпочитает плату землями короля Гиера?

Послушница, чуть ли не подпрыгнув на месте, унеслась прочь с удивительной для ее фигуры проворностью. Бор-От только усмехнулся ей вслед, пряча обратно пустой кошелек. Скоро послышались быстрые шаги, и в окне появилось сухое морщинистое лицо настоятельницы.

Женщина долго рассматривала просителя, явно в растерянности, что с ним делать.

— Ваше имя, сударь? — наконец просипела мать-настоятельница, стукнув посохом о деревянный настил.

— Мое имя Айдо. Если угодно, мастер Айдо. Думаю, вы обо мне слышали.

— Новости редко посещают эти стены, — уклончиво ответила мать Элизабет. — Что вы хотите от смиренных слуг Господа нашего?

— Двоих моих друзей пытались убить с помощью яда. Насколько я разбираюсь в этом, они должны были встать на ноги еще сегодня утром, но, увы, их состояние не улучшилось. А нам предстоит еще долгая дорога.

— Кто еще с вами?

— Два эльфа. Они из числа послов ее величества королевы Винетты Вильсхолльской в Бревтоне.

— Троллей случайно нет? — У старого мастера от такого вопроса буквально отвисла челюсть.

— Нет… — наконец выдавил он из себя.

— Выходит, вы послы Винетты. Я правильно все поняла? Тогда почему вы не идете к своей королеве? Здесь ехать-то всего ночь да день.

— На это есть причины, сударыня, о которых я не могу говорить, — уклончиво ответил бор-От.

— Политика… интриги… суета… — недовольно проворчала старуха. — Ладно, обождите немного. — И, повернувшись к мастеру спиной, проковыляла в темноту монастырского двора.

Чуть-чуть погодя снова натужно заскрипели цепи, и широкие ворота плавно поползли вверх.

Около тридцати «золотых» въехало в заснувшую деревню. Стучали копыта, гремела железная упряжь, скрипели кожаные седла под тяжестью седоков. То в одном, то в другом доме зажигался осторожный свет лучин, и настороженные крестьяне с испугом и надеждой вглядывались в мутные стекла окон: кого пригнала к ночи судьба, чего ждать… Или, как и два года назад, пряча баб и детей по погребам, в тайные лесные места хвататься за немудреное оружие, выходя против супостата?

На площади, около крытого колодца, двое всадников сошли на землю.

— Это было здесь, господин, — тихо проговорил один, — на этом самом месте.

Второй, закутанный в длинный черный плащ с капюшоном, кивнул и, не торопясь, устроился на поговорной скамье .

Немного посидев, молча созерцая вытоптанную вокруг землю, он встал, опираясь о начинающее гнить дерево сруба. Осторожно, словно боясь разбудить духов, таящихся на самом дне, опустил ведро в горло колодца. Набрав воды, долго пил. А когда наконец оторвался, чуть слышно прохрипел:

— Холодная… и соленая… — Он повернулся к склонившемуся Михаэлю: — Может, это кровь?

— Здесь много подземных ключей, господин. Возможно, из-за этого?

— Может быть… может быть…

— Пусть милостивейшие господа простят меня за неучтивость… — по-собачьи нагнув голову, из темноты появился староста, — но…

— Что тебе нужно, старик? — резко развернулся к нему Регард де Ходер, сын Гиера.

Отставленное ведро соскользнуло вниз и, с грохотом ударяясь о стены колодца, полетело на дно. И звук этот, как тревожный набат, разлился над сжавшейся в страхе деревушкой, где встретил свой последний час Проклятый Король — Гиер Одиннадцатый Кровавый.

— Господи милосердный… — увидев лицо Яры, осенил себя священным знаком отшатнувшийся крестьянин, — Господи Милосердный! Король восстал!

И бросился прочь, чувствуя, как в животном страхе сжимается у горла сердце и, слыша, как нагоняет его восставший дух, чтобы утащить за собой на самое дно пылающего царства Отродья.

— Теперь по королевству пойдет слух, что король Гиер вернулся, — ухмыльнулся Михаэль вслед удирающему селянину. — А новый-то староста не в пример прежнему — пошустрей будет.

Яра посмотрел на говорившего так, будто бы увидел в первый раз в жизни.

— «Король вернулся»? — сел Регард на коня. — Что ж… — он повернулся к солдатам, — сжечь здесь все!

Ближе к рассвету в келью, отданную эльфам, настойчиво постучали. Еще в полусне Заика моментально просунул руку под циновку, нащупывая рукоять меча.

— И кто-й-то там? — отозвался на стук сонным голосом Куп. Оглянувшись на него, Асама успокоился — земляк полусидел на кровати с изготовленным для броска ножом.

Дверь открылась, и в пустом проеме появилась фигура Айдо.

— Доброй ночи, мастер, — опустил было поднятую руку Куп.

— Скорее утро… — Бор-От вошел в низкую комнату. — Надеюсь, выспались?

— Что-то случилось? — поднялся навстречу наемник.

— Думаю, вам стоит на это взглянуть. Втроем они вышли на южную стену монастыря.

Далеко, на самом горизонте еле видно пылал маленький огонек.

— Это ж Вильсхолл, что ли? — завертел головой Асама.

— Вильсхолл дальше и в стороне — всматриваясь вдаль, ответил Куп. — Если я не ошибаюсь, то через эту деревушку мы шли, возвращаясь в Заблудший Лес.

— И именно там Лукка и убил отца Винетты. Ведь так? — нахмурился бор-От. — Сколько отсюда?

— По времени? Ночь пути. Если, конечно, не заблудятся. Мастер, — Куп повернулся к Айдо, — вы считаете, что это…

— Я уверен! — мрачно отрезал старый учитель.

— Так что, мужики, тикаем? — вмешался наемник. — Если да, то знайте, я Маргу не брошу, даже не просите! — Под ледяными взглядами товарищей он осекся.

— Мать-настоятельница утверждает, что яд уже практически перестал действовать, и завтра к обеду наши друзья будут на ногах, — прервал молчание Куп.

— Значит, к обеду все будет ясно, — подвел черту Айдо. — Идите к себе и постарайтесь уснуть — завтра мне будут нужны свежие, полные сил бойцы.

Когда эльфы удалились, бор-От не спеша отправился на прогулку по крепостной стене. Опытный глаз примечал слабые места в каменной кладке, определял, куда будет лучше встать лучникам, разместить горящую смолу…

«Размечтался, старый дурак! — в какой-то момент остановил он себя. — И где ж ты столько людей возьмешь?! Из монашек, что ли? Скажи спасибо, если мать-настоятельница тебя прямо на копья сверху не скинет. А так сиди здесь сколько хочешь — стены практически неприступны».