Алина Багазова - Виолетта. Белый единорог

Дядя Стёпа во всеуслышание обнародовал наши с ним планы. Юлечка радостно заулыбалась, а мама довольно резво закивала, бросая на меня короткие взгляды.

Понимаю, ей не хочется видеть меня лишний раз поблизости (по крайней мере, какое-то время), как напоминание о не лучшем периоде её жизни… Что ж, вполне разделяю это желание.

После завтрака я побрела в комнату, собирать свои пожитки. Много времени это не заняло, вещей было всего ничего: чемодан, оставшийся от папиных командировок, да большая сумка, набитые моей одеждой, книгами и косметико-парфюмерной продукцией.

Переезжать — так полностью, чтоб потом не возвращаться то и дело за предметами первой необходимости.

Собравшись, наконец, я прекратила суетиться и замерла на минуту. Села на краешек пустующей кровати и посмотрела на потолок, на мою, дорогую сердцу, трещинку.

Пожалуй, с ней было грустнее всего расставаться. Существовавшая для меня, как старый друг детства, она была словно нить, связующая меня с другим миром, миром моего волшебства, моей сказки. Теперь вот пришла пора расстаться с этой сказкой, чтоб окунуться в неизвестную другую…

Дом, в котором находилась квартира Степана Анатольевича, стоял торцом к дому, где снимал квартиру Сергей. Сердце моё возликовало. Как всё складывается-то хорошо! Теперь я к нему ещё ближе, настолько, что не справиться с заданием будет невозможно!

Полусонный двор, словно вымер. Предновогодние последние деньки заставляли людей больше времени проводить дома, а с работы скорее спешить в центр, по магазинам, закупаться и нестись домой, чтоб заняться последними приготовлениями.

Мы, проигнорировав лифт, поднялись по ступенькам на третий этаж, дядя Стёпа нёс мои вещи. У двери, красивой, солидной, тёмно-коричневого дерева, с номером 23, мы остановились, и отчим полез за ключами.

Когда дверь в моё новое предполагаемое жилище распахнулась, я оторопела, застыв на пороге. Скромная, стильная, но всё-таки роскошь — поражала своим непередаваемым уютом уже от входа. Продолжая тенденцию двери, стены были отделаны под дерево, пол тоже. Небольшой круглый коврик в центре прихожей мило радовал глаз. На стенах картины и крошечные светильники.

Степан поймал мой восхищённый взгляд.

— Я сам продумывал дизайн, — застенчиво произнёс он, — нравится?

— Не то слово, — кивнула я, вытягивая большой палец, — во! Волшебно просто…

Потом была произведена краткая экскурсия с моим участием по квартире для подробного изучения «что где лежит». Я, открыв рот, смотрела по сторонам и, на самом деле, мало что соображала и запоминала, потрясённая обстановкой. Роскошь, но не кричащая, а сдержанная, утончённая… Довольно резкий контраст с моей родной квартирой. Представляю, каково переезжать отсюда в нашу обшарпанную двушку… Мне даже стало стыдно за такой неравноценный обмен.

— А вот тут комната Ванюшки. Можешь расположиться в ней, она удобная и вид из окна замечательный… — дядя Стёпа распахнул дверь, и я робко вступила в детскую.

Потрясающий мирок маленького мальчика, отделанный в серебристо голубых тонах.

Мягкие обои с медвежатами и котятами. На потолке кучерятся облака, перемежающиеся с россыпью звёздочек, которые, должно быть, светятся в темноте. Я не сдержала восхищённого выдоха, вспомнив и сравнив со своей убогой аскетичной комнатёнкой, в которой сейчас приходится обитать Ване.

— Дядь Стёп, а как же… — я обвела рукой всё вокруг.

Вид у него стал озадаченным.

— Да уж, обстановка не для молодой девушки. Виолетточка, после Нового года можно будет переделать эту комнату под твой вкус, поменять обои и прочее… — неловко предложил он, — сам займусь решением этой проблемы.

Я задумалась: по всей видимости, планы на мою маму у Степана Анатольевича действительно серьёзные и далеко идущие, коли он почти готов отдать с потрохами эту квартиру мне. Да ещё и предпринять расходы по ремонту. Если какую и надо ремонтировать, так это мамину…И он словно прочёл мои мысли.

— А ещё надо будет непременно заняться вашей квартирой… Но сейчас не надо думать об этом! Праздник на носу! — он хлопнул в ладоши, — так, поможешь мне собрать и упаковать Ванюшкины вещи?

— Не вопрос, — улыбнулась я.

В течение нескольких следующих часов мы активно шныряли по квартире, собирали и складывали в коробки и чемоданы личные вещи прежних двоих хозяев мужского пола, покинувших сию обитель. Вещи своей скончавшейся жены, Степан Анатольевич упаковал сам сразу после её смерти и они временно стояли в шкафу в огромной коробке, о чём он меня предупредил, попросив пока не убирать никуда.

Я старательно складывала игрушки и книжки моего названого братика, когда дядя Стёпа прокричал из другой комнаты:

— Виолочка, там, в шкафу, ещё вещи Юлии, сложи их тоже в отдельную коробку, хорошо?

— Ага! — отозвалась и пробурчала под нос, — будет сделано, товарищ капитан…

— Я выйду ненадолго…

Хлопнула входная дверь.

Когда Степан Анатольевич вернулся, я уже сидела «на чемоданах» и скучала. Если честно, не терпелось остаться одной в пустой квартире, чтоб пуститься обследовать все уголки. Да и Серёжке позвонить очень хотелось… День давно перевалил за полдень.

Отчим вошёл в дверь бочком, протиснулся, прижимая к груди огромную коробку. С запястья свисало ещё несколько объёмных пакетов. Я охнула и сорвалась ему помочь.

— Вот… осторожно, тяжёлая… — он смутился, передавая мне коробку, — в кухню отнеси и переложи сразу в холодильник. Позавчера я оттуда всё выгреб подчистую, чтоб не испортились продукты, и отключил.

Я вспыхнула от растерянности: это что, всё еда? И вся мне?

— Не приглашать же в пустую квартиру такую милую гостью, будущую хозяйку, обживаться умирая с голоду накануне праздника, — пожал плечами дядя Степан, — надеюсь ничего не забыл к Новогоднему столу…

Я так и села на табуретку, едва не выронив коробку. На глаза навернулись горячие слёзы, обожгли, но я, моргнув, прогнала их.

— Спа…спасибо… — голос дрогнул.

Я не знала, как его благодарить. Когда был жив папа, он всегда освобождал нас с мамой от хлопот, связанных с доставкой продуктов домой, давал деньги исключительно для наших капризов и удовольствий. Я никогда не видела маму с тяжёлыми сумками. И холодильник его стараниями всегда был забит под завязку.

Прошли те годы, унесли с собой память об этом. Все хлопоты со временем легли на меня, стали чем-то привычным…И тут вот так, в один миг, накатила волна воспоминаний…

— Да за что же? — с улыбкой удивился дядя Стёпа, — ты ведь мне не чужая. К тому же мы там все вместе, а ты тут одна совсем…Но, Виолочка, всё-таки подумай, если захочешь отметить праздник с нами — будем очень рады!