Алексей Свиридов - Крутой герой

— Ну все. Готов. Топай, Изяслав Бревнеславович уже заждался.

— Как-как?

— Бревнеславович. Ты его Изяславом лучше не зови. А то тут объявился один, тоже из проходных-сценарных, все его порывался называть по-простому — Изя. А тот прямо зверел.

— Послушай, Лысый, перед тем, как я пойду, — тихо попросил Андреа. — Можешь хоть парой слов объяснить мне, что все это значит?

— Это значит, — так же тихо и очень серьезно ответил Лысый, — что таким способом тебя вводят в новый единый сценарий, который сейчас распространен почти на всю систему Мир-После-Факта. Ерепениться не советую: бесполезно, да и не так уж плохо в нем.

Лысый помолчал, и добавил, скорее убеждая себя, нежели Андреа:

— Совсем неплохо.

Изяслав Бревнеславович действительно ждал прямо у двери. Увидев выходящего Андре, он повернулся всем могучим телом, почесал пузо, и начал:

— Так что эта, мы щас значится… Тудойют…

Андреа, имеющий еще со времен Историй и периодов между ними богатый опыт общения с подобными Изе, его сразу оборвал:

— Стоп. По-нормальному говорить можешь?

— Могу конечно, — неохотно ответил Бревнеславович. — Но не полагается. Ты, парень, лучше бы делал как тебе говорят, и выступал поменьше. Попал в дерьмо, так не чирикай. Вобщем тово. Энтово. И никак иначе.

Андреа промолчал, и так же молча зашагал вслед за Бревнеславовичем — тот, окончив отповедь, тронулся куда-то в сторону окраины селения.

«А забавные тут дела творятся!» — размышлял он, глядя в спину исполняющему обязанности верного друга. — «Новый сюжет, который распространен на всю систему миров! Это значит, что остается один Автор, а остальные куда-то деваются. Или…»

Андреа внутренне похолодел, почувствовав, что доразмышлялся до такого, о чем совсем недавно и помыслить бы не посмел:

"Или есть кто-то, кто сильнее всех Творцов, по крайней мере здешних, и этот кто-то сумел переподчинить себе систему, перехватить всех сюжетных и свободных, а те сюжеты, которые перехватить не смог, просто загасил.. Вот кстати, и про гасилку вспомнилось, а по словам Лак-Жака ее имеют только люди Натальи. Это что же получается — она и есть тот некто, кто сильней Творцов? Ерунда какая-то, не может такого быть. Или может?

Предположим, что все так и есть. Тогда зачем ей было появляться в трактире Папаши Бубо, если она такая могучая? Хотя, в бронебардаке она действительно могуча. И в зоне Б тоже, Юлька с дракинами шорох наводит, Киоси какие-то дела творит. Интересно, а гостеприимный бородач, тогда у костра виденный, где он и чем занят? Как там его звали… Не Бревнеслав, но как-то похоже. Горячездрав, кажется? И вообще, что им всем надо, и как с ними бороться? Или хотя бы просто, как домой попасть? Вопросы, вопросы…

Например еще один вопрос — как они так просто переходят из системы в систему? Пока что я сам без их помощи, пусть и невольно сделал только один такой переход, да и то не очень ясно, как это получилось — не мы его сделали, а мы в него попали, просто повезло… Или повезло не просто, все-таки дергались до последнего. Вот уж воистину — везет, когда везешь!"

Впереди вдруг возникла преграда, и Андреа наткнулся на нее всем телом.

— Ты, это, чего, паря, а? На ходу, нычить, спать примостился? Оно конечно, дело хорошее, на ходу-то поспать уметь, но…

В общей сложности речь Бревнеславовича длилась минут десять, и очищенная от словесного мусора звучала бы так: «Мы пришли, смотри в оба!»

За то время, пока и.о. верного друга отрабатывал свою роль, усердно оснащая высказывания междометиями и служебными словами, Андреа успел осмотреться и без его советов.

Селение осталось где-то сзади не очень далеко — его дымки виднелись из-за невысокого каменного хребта, разделившего каньон надвое. Впереди виднелась торчащая, словно одинокий зуб, белая скала, и к ней вела тропинка, по которой навстречу Андреа и Бревнеславовичу шла девушка с кувшином на плече. Дальше, вбок от тропинки панораму загораживал густой кустарник.

«Отпустили!» — обрадовался было Андреа, но сразу же сообразил, что это не та. Тем временем его спутник, не обращая внимания на девушку, припал к земле, и махнул рукой, призывая следовать его примеру. Андреа, поколебавшись, решил, что чем бы дитя не тешилось, и тоже опустился на землю.

Бревнеславович пополз. Андреа представил, во что превратятся его рубашка и лосины, решительно встал обратно, и двинулся вслед за богатырем всего лишь пригнувшись, потому что никакой опасности вокруг не видел. Следуя за ползущим он в конце концов влез в кусты, и волей-неволей все же пришлось опустится на четвереньки — выше начиналось такое густое переплетение веток, что проломиться сквозь них было нельзя даже с разгону. Полоса кустарника оказалась широкой, и в душе Андреа, который все-таки порвал рубаху в одном месте, а лосины — в двух, уже начал зреть протест, но кусты очень вовремя кончились, и тут уж он сам, безо всяких понуканий упал на живот.

Глазу открылся спускающийся еще немного вниз склон, часть белой скалы, видимой уже в другом ракурсе, и песчаное дно каньона. В этот песок был вкопал столб, и к столбу могучими канатами была привязана Ла-Вай-Ли, одетая в красивое светло-голубое платье. Вокруг нее столпилось около десятка существ, которых можно было бы назвать людьми, если б не какое-либо уродство, отличающее каждого. У кого-то было четыре руки, кто-то щеголял двумя головами, кто-то помахивал ушами, каких не постыдился бы и слон, а у один индивидуум носил штаны особого покроя, с болтающимся между ногами гульфиком толщиной и длиной в руку. Андреа представил себе,что там может быть спрятано, и решил, что единый сюжет, или не единый сюжет, а девушке надо помочь. Если конечно, тут все всерьез.

Бревнеслав поворочался, потом взял средних размеров булыжник, и катнул его вниз. Мутанты обернулись на звук, тот, который с ушами пригляделся (Андреа был уверен, что их заметили), и что-то сказал своим. Но вместо того, чтобы броситься выяснять, кто там у кустов такой запрятался, они вдруг начали прыгать и кружиться вокруг столба, издавая гнусные звуки.

Минут через четыре-пять мутанты начали уставать, но продолжали танцы, хотя и без первоначального задора. Еще через минуты две их движения стали совсем уж вымученными, и они, то один, то другой, начали поглядывать в сторону кустов.

Андреа лежал неподвижно, пытаясь понять логику происходящего, но могучая рука Бревнеславовича вдруг схватила его за шкирку, и подняла над землей.

— Дальше, друг, мне идти не можно! — торжественно объявил богатырь, и для вящей ясности поддал герою под зад коленкой. Удар был нанесен без злобы, но с силой, и Андреа вывалился под уклон чуть ли не на самую площадку. Делать было нечего, он выхватил «древний клинок», и бросился вперед, отчаянно им размахивая.