Элисон Бэрд - Империя звёзд

Мальчик хмуро вышел — к облегчению Йегоси.

— Он чудовище, чудовище! — захныкал евнух, поднимаясь.

— Нет, он ребенок.

Особо сентиментальным по отношению к детям Мандрагор никогда не был. Очень живыми были воспоминания, как его били и кидали в него камнями детишки в зимбурийских деревнях, хотя с тех пор миновали сотни лет. Дети, в конце концов, всего лишь люди, и жестокость — только одна из неприятных черт, общая у них со старшими. А ребенок, избалованный и избавленный от наказаний с самого детства, ребенок, которому кланяются и разрешают все, что он хочет, — каким же еще он может быть?

— Халазар тоже не чудовище, — добавил Мандрагор. — С тиранами не в том беда, что они жестоки, Йегоси, или злы, а просто в том, что тиран — это обычный человек, только не на своем месте. Человеческая суть, а не бесчеловечность, делает его тем, что он есть. Не будь Халазар богом-царем, живи он в трущобе, а не во дворце, был бы он просто раздражительным и невыносимым пожилым господином, который бьет своих жен и орет на уличных мальчишек, чтобы не шумели, когда он спит. Чудовищно только то, что он сидит здесь, на троне, где ему совершенно делать нечего. И принцесса Эйлия — тоже не чудовище: когда она считала, что ничего особенного собой не представляет, то была вполне приятной девушкой. Истинный враг — это власть, Йегоси, и она родилась вместе с тем, что вы зовете цивилизацией. Когда люди жили в пещерах и собирали себе еду в лесах, тиранов не было.

Он замолчал, потому что Халазар уже подходил к тронному залу. Они услышали монарха куда раньше, чем увидели: дикие крики и проклятия полетели по коридорам. Двери распахнулись с грохотом, и Халазар влетел с пеной у рта — в буквальном смысле, — нечленораздельно ревя. Его окружали перепуганные помощники и советники и сопровождали регент Омбара и Беренгази, первосвященник Валдура.

— Нуждаешься ли ты в совете, о царь? — спросил Мандрагор.

Разгневанный властитель испустил горловое рычание, как зверь, но ответа не дал. За него ответил Беренгази.

— Говорят, что несколько уцелевших из армии принцессы-ведьмы сбежали в разрушенный город. Рабы об этом узнали и сделали из них героев. Мохарцы говорят, что один из этих иноземцев и есть их Заим.

— Я не знаком с этим титулом, — заявил регент.

Беренгази объяснил:

— Заим — мессия из мохарских легенд, муж, ниспосланный богами, который придет и освободит их от нашего правле…

— Да как они смеют! — взорвался Халазар.

— А двух других беглецов называют ангелами в человеческом обличье, посланными служить Заиму. Они светловолосы и бледнолицы, как ангелы, которых рисуют западные варвары. Не только мохарцы, но и некоторые зимбурийцы того деревенского края обращаются к ним и к их религии почитания богини Утренней звезды.

— Я этого не потерплю! — бушевал бог-царь. — В Зимбуре есть единственный истинный бог, и это я! И меня не свергнет какая-то богиня и ее лживый пророк. Гемала! — обернулся он к генералу. — Почему ты не схватил этих негодяев?

— Мои люди боятся входить в Старый Город, ваше величество, — ответил генерал. — Они говорят, что на нем лежит проклятие, и никто, вошедший туда, живым оттуда не выйдет. И действительно, из посланных нами разведчиков не вернулся ни один.

— Пусть они лучше боятся меня! — отрезал царь. — Если они ослушаются, я сниму им головы, так им и скажи!

— А у этого пророка, Заима, есть имя, как у прочих людей? — внезапно спросил Мандрагор.

И снова ответил священник, потому что Халазар был слишком зол.

— Наши лазутчики говорят, что Заима зовут Йомар, а двух других — Лорелин и Дамион.

— Эта троица! — воскликнул Мандрагор. — Значит, они явились с арайнийскими войсками. Они выжили — и их здесь бросили. Халазар! — Он резко повернулся к богу-царю. — Ты не понимаешь, какой подарок тебе свалился в руки! Излови этих троих любыми средствами, но чтобы ни один волосок с их головы не упал — пока что. Они — близкие друзья Трины Лиа!

Бог-царь посмотрел на него в недоумении. Слово «друг» ему ничего не говорило. Мандрагор вздохнул.

— Они ее союзники, близкие помощники — особенно тот, которого зовут Дамион, так мне говорили. Я когда-то слышал о волчице, попавшей в западню, где ее ждала особая приманка: ее собственный самец, привязанный к дереву. Найди тех, кто ей дорог, и Эйлия будет в твоей власти.

— Я назначу за них награду, — сказал царь. — Объявлю, что она будет выплачена любому, кто их доставит. — Он сердито нахмурился. — Я одержал над ее войсками великую победу, но каждый день терзаюсь сознанием, что дочь Ночи до сих пор жива и может снова против меня выступить.

— Вряд ли, ваше величество, — возразил Мандрагор. — Трина Лиа не захочет посылать бойцов, которые уже проявили в битве свою беспомощность. И еще менее вероятно, что она захочет встретиться с вашим величеством в поединке. Так что причин для беспокойства нет.

— Я должен сразиться с ней лично! Только я могу сразить дочь королевы Ночи, ни одна смертная рука на это не способна. Но моя божественность проявилась лишь недавно. Что, если она нанесет удар, пока моя сила еще недостаточно велика? Я не могу — не должен — потерпеть от нее поражение. Невообразимый позор для любого человека — пасть от руки женщины. Такой человек стал бы посмешищем для всех потомков.

— Ты не простой человек, о Голос Валдура, — с нижайшим поклоном сказал Беренгази.

— Да, это так, но и она не простая женщина.

— Ты сомневаешься в себе, о царь? — спросил Мандрагор.

Халазар выпрямился.

— Нет, в сердце своем я знаю, что я царь и бог. Но я не знаком с битвами подобного рода. Есть пословица: когда боги воюют меж собой, звезды сотрясаются. Теперь я знаю, что пословица говорит правду.

Мандрагор думал, что потеря стольких жизней настроит арайнийцев против Эйлии — прямой причины первой за сотни лет войны, сотрясшей их мир. Но он недооценил их слепой преданности ей, и надо будет искать другие пути свергнуть ее. Он до сих пор не знал, куда девалась Трина Лиа, но этого не знали и ее союзники. Взять в заложники ее друзей — это может быть весьма полезно. Один из возможных способов управлять столь могучей личностью: захвати тех слабых, которых она любит.

Регент Омбара тихо заговорил с Мандрагором, когда они выходили вместе из зала.

— Даже если Трина Лиа не явится на Меру, все же хорошо, что мы в этом мире создали мощный плацдарм.

— Моими усилиями, — напомнил Мандрагор.

— Твоими? — улыбнулся Наугра. — Нет, это Валдур тебе подсказал все это сделать. Ты только хотел посадить Халазара на свое место, сбить с толку врага и отвлечь его от себя, но теперь ты видишь, что получилось: власть валеев установлена на Мере. Ты слышал, что этот Маракор подписал пакт с Зимбурой? И их кронпринц женился на наследнице трона Маурайнии? Вскоре весь этот мир будет наш, и наши войска соберутся здесь перед вторжением на Арайнию. Об этом ты не думал, принц. Тебя вообще не интересует, что будет с Мерой.