Наталья Авербух - Граница

Но мы ведь в любом случае собирались уйти на следующее утро, переживать не из-за чего.

Остаток дня ушел на проповедь моей «пастве»: мол, надо повышать бдительность. Враг не дремлет, подкапывается под наш лес, пытается проникнуть в деревню и все такое.

Вечером жрец попросил вызвать дождь.

— Зачем? — изумленно воззрилась я на него.

— Госпожа, уже месяц не было дождя. Земле нужна вода.

Я удивилась. Когда мы шли по лесу, я не заметила признаков засухи, хотя жара действительно стояла уже месяц или даже дольше.

— Может, вам лучше обратиться к Господину-который-как-его-там?

Кто из нас дух природы, в конце концов?

— Он не будет этого делать, — тихо произнес жрец. — Господин заботится только о лесе, до наших полей ему дела нет.

— А вы его спрашивали?

— Он Господин леса, Госпожа, он не помогает деревне.

— Кстати, насчет Господ и леса, — спохватилась я. — Когда я тут была в прошлый раз, страж, то есть Господин-который-все-видит и так далее, ночевал у меня под окном, как собака. Вы можете позаботиться о нормальном ночлеге?

— Для него? — изумился жрец.

— А почему бы и нет? — разозлилась я. — Вы принимаете его днем, разговариваете с ним, он защищает вашу деревню, а ночью он должен спать на земле, как животное?

— Но… Госпожа… — смутился жрец. — Он же не человек…

— Как вы смеете? — закричала я. — Какая вам разница, человек он или нет? Это мой страж, и я требую должного уважения! Или ноги моей здесь больше не будет!

— Прости нас, Госпожа.

— Я спрашиваю, вы позаботитесь о ночлеге для Господина леса?

Жрец отвел глаза.

— Чего вы хотите?

— Госпожа, вы вызовете дождь?

— А вы сделаете, о чем я прошу?

— Да, Госпожа.

— И не только на эту ночь, — уточнила я.

Жрец вздохнул.

— Да, Госпожа.

— Хорошо. Тогда идите. Вызову.

Такой поворот событий меня встревожил. Почему, когда я только появилась в деревне, никто не хотел меня слушать, говорили только со стражем, а теперь, напротив, с трудом его переносят? Не к добру это.

Стража разместили на ночь в заброшенном доме на краю деревни. Дом весь вечер мыли, чистили и вообще приводили в жилой вид. Как я поняла, никто не согласился бы жить в доме после того, как там поселился лесной страж. И страж ничуть не обижался, напротив, пояснил мне: будучи духом леса, он может оказать вредное воздействие на людей, дерзнувших поселиться в «его» доме. Его слова привели меня в ужас: я ведь впустила стража в дом своих родителей, не говоря уже о гостиницах, в которых мы ночевали. Орсег поспешил меня успокоить: тогда не считается, там он был не сам по себе, а со мной и это, дескать, должно защитить жилище.

Ночь — хорошее время для колдовства. Я не ложилась спать, а села у окна и устремила взгляд в темноту.

В деревне стояла мертвая тишина: не слышно было ни птиц, ни собак, никто не ходил по ночным улицам, не скрипели ставни и калитки. Даже из леса не доносилось ни звука. А были ли они раньше, ночные звуки? Никак не могу вспомнить, весной мне даже не приходило в голову прислушиваться, что происходит вокруг. Но сейчас мне казалось: все вокруг замерло в ожидании. В ожидании моего слова. Моего колдовства.

Вызвать дождь… знать бы хоть, как это делается. Я догадывалась: магия Заклинательницы здесь так же бесполезна, как и городская. Заклинательница может вызвать дождь над водоемом, но это будет даже не дождь, а всего-навсего конденсация испарившейся влаги. Для настоящего дождя нужна другая магия, природная, интуитивная. Обычные Заклинательницы владеют и этой магией, поскольку развивают свою Силу по порядку, но я…

Сила Хозяйки леса, если она у меня и есть, тоже помочь не может: тучи над лесом не формируются, для этого вообще, по-моему, нужно море. Или магия.

И при этом я была уверена — у меня все получится. Интересно, почему?

Я взглянула на небо, на яркие звезды на темном бархате ночного неба. Как давно я их не видела, не поднимала глаза просто, чтобы увидеть и насладиться красотой. Да и смотрела когда-либо?

Вызвать дождь… Но как?

Красота ночи приводила в восторг, тишина угнетала.

Я поглядела на улыбающиеся звезды и запела. Детскую песенку о дожде, мокрых лужах и будущем урожае. О промокших прохожих и белье, которое напрасно повесили сушиться. Песня легко ложилась на язык и я, внезапно осмелев, запела в полную силу. Собственный голос неожиданно показался мне красивым, глубоким и сильным, и совсем не думалось о людях, разбуженных моим ночным пением. Переживут, не так уж часто я пою в храме, в конце концов! Звезды подмигивали мне, и я улыбалась им в ответ.

Когда я замолчала, то внезапно поняла: звезды не подмигивали, а скрывались за клочками туч, собирающихся воедино. И теперь из-за туч неба вообще не видно. Вдалеке сверкнула молния. Раздался гром, потом я услышала шум дождя, прозрачного и оттого невидимого в темноте.

Я прижалась лбом к стеклу, тщетно напрягая зрение…

Разбудил меня стук в окно. Я сонно протерла глаза: не было никаких признаков прошедшего дождя: чистое небо, на котором только-только занимался рассвет. Дождь мне, наверное, приснился, решила я, и только потом взглянула на брусчатку, которой была вымощена площадь и отходящие от нее улицы. Она была мокрая. А напротив окна стоял обозленный страж, и его вид не предвещал ничего доброго. Чего это он?

— Что случилось? — сонно пробормотала я, открывая окно.

— Госпожа, ты вещи сложила? — вместо ответа спросил страж.

— Вещи? — Я непонимающе взглянула на Орсега. — Я их не распаковывала.

— Тем лучше. Давай сюда сумку, мы уходим.

— Но почему?

— Ты, кажется, торопишься, — напомнил мне страж.

— Несколько часов ничего не сделают, — буркнула я и потянулась закрывать окно. Страж удержал створку.

— Не спорь, Госпожа, я сказал — идем! — Говоря это, Орсег грозно нахмурился и я сочла за благо послушаться. Почему он так сердится?

Я покорно протянула стражу в окно свою сумку (чемоданы мы почтой отправили в Варус, так же как и «его» вещи, купленные в столице) и направилась к дверям.

— Постой, Госпожа, — остановил меня Орсег. — Лезь в окно.

— Зачем еще? — Я потрясла головой, окончательно сбитая с толку. Нет, мне не впервой вылезать в это окно, но почему нельзя выйти через дверь храма?

— Не спорь.

Я пожала плечами и залезла на подоконник, откуда страж меня осторожно снял.

— Как хорошо, — прошептала я, — в храме на окнах не держат цветов. Представь, как бы я тогда мучалась.

— Вроде тех колючек, которые стоят в доме твоих родителей? — равнодушно бросил страж. — Их специально поставили, чтобы ты в окно не лазила?