Мамченко Мамченко - Слово рыцаря тьмы

Люди не знают об этом, точнее, не помнят. Память смертных непродолжительна. Два-три поколения — и они забывают, что та, кого они считают богиней, причинила столько бед их миру. Давно умерли те, кто с проклятьями бросал в меня камни, и требовал вернуть краденое солнце. Никто не помнит больше, как усталая, измученная девчонка бродила по миру, питаясь тем, что отыщет, и спящая, где придётся. Все радовались моему приходу, свету и теплу, но стоило задержаться на одном месте надолго — и меня вновь прогоняли с руганью — безжалостный свет утомлял, выжигал землю, и даже вызывал пожары.

Я была похожа на животное. Как смертельно опасный зверь, способная убить за пищу, грязная и усталая, почти забывшая о гордости. Могущественное, но совершенно безмозглое создание, мечущееся в поисках своего места. Ищущая, но не способная найти. Но это место создал для меня другой.

Однажды, когда я в очередной раз сидела без сил, усталая, голодная и растерянная, когда рыдала от обиды и одиночества, пришёл он. Аристрарис, жрец Тьмы, единственный выживший после моего удара. Насмешник, умница, человек высокой чести и редкого ума. Он просто накормил меня, поднял на руки, и унёс с собой. Я чувствовала Тьму в нём, но не осмелилась уничтожать единственное существо, обращавшееся со мной по-человечески.

Пока я металась по миру, Аристрарис не сидел без дела. Он отловил и собрал здесь, на холме в центре мира, сильнейших магов, и заставил их создать зеркальный дворец. Место, где могучая магия рассеивает и делает безопасным мой Свет. Где зеркала равномерно распределяют его по всему диску. Мой новый дом, откуда меня уже никто не прогонял.

Сиятельная Леди тяжело вздохнула и продолжила.

— Тёмный жрец. Я ненавидела его, боялась — и восхищалась им. Он разделил мою вину, и попытался всё исправить. Именно он обучил моих первых жриц, и организовал первые пограничные отряды. Он наградил меня насмешливым титулом — Сиятельная Леди, но люди восприняли иронию всерьёз. От него я узнала, что нарушенный мною ритуал должен был не просто погасить светило, но изменить законы мира. Срединный мир должен был стать миром Тьмы, преобразоваться так, что людям, животным и растениям больше не потребовался бы свет. Мы убили звезду, но не дали ничего взамен. И тогда хитрый Аристрарис подсунул умирающему миру меня. Подделку, жалкую копию светила. Глупую жричку, истекающую краденой Силой, яростным предсмертным Светом убитой звезды.

А ещё, он создал комнату Тьмы, в которой я отдыхаю ночами, а мир отдыхает от меня. Вложил в неё всю свою Силу, без остатка. И умер всего через несколько лет, как обычный смертный, непонятый и неоценённый мною при жизни.

Димка неопределённо кивнул, не зная, как реагировать. Посочувствовать, или промолчать. В конце концов, решил, что молчание — по-прежнему золото.

Леди продолжала, усталым, почти безнадёжным голосом:

— Я много думала о том, как можно вернуть всё на круги свои. Этот мир постепенно деградирует. Ты видел зелёных людей? Люди-деревья, люди-цветы, уже не способные существовать без магического света. Маги становятся всё слабее, рождаемость падает, земля, страдающая от перепадов температур, всё хуже даёт урожаи. Я пыталась передать послание одной из старших жриц. Если договориться о времени, можно перебросить мостик света над бездной Тьмы. Чтобы те, кто старше, могущественнее и мудрее меня, пришли и зажгли звезду, передали ей заимствованную мною Силу. Но посланники — могучие маги, храбрые воины, и даже двое моих собственных детей, бесследно сгинули на путях Тьмы.

Ты говоришь, что у тебя будет собственный ребёнок… А ты представляешь, что чувствует мать, раз за разом посылающая в бой своих детей?! Бросающая их на милость Тьмы каждую ночь, из года в год! В мирах Света моих мальчиков назовут метисами, и осудят меня за связь с людьми Срединных миров, осквернённых Тьмой. Но они — моя гордость, моя надежда и спасение! Я до сих пор жду, пока вернутся Левиз и Рубион, шагнувшие во Тьму, чтобы передать послание, и не поверю в их смерть, пока не увижу их тела. И буду ждать столько, сколько потребуется, хоть целую вечность…

В час, когда уходит надежда, остаётся лишь слепая вера. Знаешь, как звучало последнее пророчество Аристрариса? "Этот мир спасёт единение Света и Тьмы. Лишь отбросив предубеждения можно зажечь звезду".

Голос рассказчицы набрал силу, отражаясь эхом от гигантских зеркал:

— Скажи мне слуга Тьмы, как ты понимаешь это? Должна ли я во благо мира родить ребёнка, в котором соединятся две изначальные Силы, пусть это и считается невозможным? Или просто должна умолять тебя объединить силы с одним из моих детей, и доставить Кирана или Дарбена в ближайший Срединный мир, чтобы уже оттуда мой ребёнок отправился по тропам Света? А может быть, попробовать оба способа? Как уговорить тебя, чем заплатить?

Землянин тяжело вздохнул:

— Простите, Леди, но я бесполезен в обоих случаях. Вам ничем не поможет дитя с наследственным проклятьем, а провести кого-то по путям Тьмы — мне просто не хватит Силы. Мало того, что я сам блуждаю там наугад, так ещё и любой спутник начнёт там "светиться"! Его просто сожрут, как бы силён он не был, и меня за компанию!

Ответом ему был мелодичный смех. Именно смех, искренний и задорный, не истеричное хихиканье:

— Ах, бедняжка, ну как же можно быть таким наивным! Я усомнилась с самого начала, и хорошенько всё проверила. Это ключ, врождённый ключ к Тёмным путям, а никакое не проклятье! Когда существо, не обладающее должной Силой, нужно отправить в другой мир, в него вкладывают такой ключ! И я давала такие всем моим посланникам, просто вливая немного своей крови в их вены, а мои дети его просто унаследовали. Демон из сна обманул тебя и твоих предков!

Димка с недоверием покачал головой:

— Вы уверены? Но почему тогда меня вызывает каждый колдун по первому желанию? И почему я не могу ориентироваться? Какой же это ключ, если я брожу по путям, как какой-нибудь безмозглый Пожиратель, и даже обратно вернуться не могу?

— Это действительно странно. — Охотно согласилась Леди. — Мой ключ, унаследованный от матери, позволяет легко находить путь, и тем более, даёт возможность просто вернуться к его истоку, высшей жрице Света Аинти. Я мало знаю о Тёмных путях, но, может быть, тебе мешает заклятие?

— На мне есть заклятие? — Землянин невольно принялся осматриваться, и даже провёл рукой по груди, но снова услышал смех.

— Ты его не увидишь! Это ведь заклинание Тьмы, вложенное прямо в твою ауру, чёрное на тёмном. Я бы тоже не увидела, если бы мой Свет не деформировал твою Тьму. Вот и проступили все эти вычурные завитки и символы. Не знаю что это, но накладывал настоящий мастер, очень тонкая работа!