Наталья Бульба - Открыта вакансия телохранителя

— Потому что в этом доме ты можешь быть в курсе происходящего иными способами. — И по тому, как он не удерживает улыбку, я понимаю, насколько была права, предполагая это. — Ты вынуждаешь меня его покинуть.

— Возможно, так, действительно, будет лучше. Мне будет спокойнее, если ты с Элизаром переберешься в гостиницу.

— Тебя не смущает присутствие рядом со мной графа, но тебе не нравится, что в моем окружении Тамирас и Лорд? Или дело в том, что все это происходит под крышей этого дома? Или… Тебе известно о плане твоего захвата, который разрабатывают эльф с драконом?

Видеть изумление на его лице очень приятно. А когда оно сменяется полным уважения взглядом, я понимаю, насколько это удобно, много знать. И уже даже готова простить его за чрезмерное любопытство.

— Тебе об этом известно? — Его пальцы, не получив отказа уже давно хозяйничают на моей ладони, нежно вырисовывая на коже замысловатые узоры и несколько мешая мне сосредоточиться. Но, несмотря на это я не тороплюсь отобрать у него свою руку. И не только потому, что мне жаль терять на это те крупицы времени, что у нас есть, но и потому, что его прикосновения отдаются в теле приятным теплом.

— Ну, ты же не захотел со мной поделиться этими сведениями. Пришлось самой расстараться.

— Я боялся, что ты не только мне не поверишь…

— Но и сочту это за твое стремление вбить между нами клин. — И когда он кивает, сопровождая это полной раскаяния улыбкой, на которую я стараюсь не обращать внимания, чтобы не поддаться соблазну и не дотронуться до нее, продолжаю. — Вполне возможно. Но как ты собирался этого избежать?

Его взгляд становится загадочным, и я понимаю, что ответа на свой вопрос в ближайшее время я не получу.

— А если бы я спутала твои карты?

И вновь, лишь довольная улыбка, уступившая место шаловливой невинности. И мне приходится сдаться: если дело так и дальше пойдет — он скоро начнет добиваться своего одним движением губ.

— Хорошо, что я должна сделать?

— Передать эльфу мое послание. — В его голосе удовлетворение, а вот в глубине глаз прячется боль.

И я вспоминаю две фразы. Одну, которую произнес он: 'Я свой выбор сделал'. И вторую, очень похожую на эту, но хрипло и горько. Ту, что вбил в мое сознание отец, провожая меня к порталу: 'Ты должна сделать выбор… . И понимаю, что мне до той решительности, с которой Закираль сказал свою — мне еще очень далеко.

— И что там?

— Там находится то, что поможет ему добиться его целей иными способами и выглядит более привлекательно, чем тот план, который они наметили.

— Остается Тамирас.

— Он не справится один. Да и разговор с твоим братом должен заставить его задуматься о том, стоит ли это делать.

— Ты и их слушал? — Это уже не удивление, это — осознание того, с кем я, пусть и не по своей воле, связалась.

— Нет. Я их видел. — И он опускает голову, словно пряча от меня то, что творится в глубине его глаз. Но мне хватает и того, что я уже успела увидеть, чтобы понять: это было достойно исторических хроник. — Да и то, только до того момента, как они перешли к четвертой по счету бутылке вина. Дальнейший их разговор был поучительным с точки зрения общения с дамами, но совершенно неинтересным для наших проблем.

Вот только… улыбаться мне уже не хочется.

— Ты…

— Знаю, очень рисковал. Но твоя безопасность для меня сейчас самое главное. И еще, прежде чем ты отдашь свиток эльфу, пусть на него взглянут твои братья. Для них это тоже представляет некоторый интерес.

— Но мне ты не скажешь? — И хотя беспокойство, что поселилось в моем сердце, продолжает нарастать, я выпускаю на волю самую свою лукавую улыбку, которой он мгновенно вторит аналогичной.

— Нет. — И потому, как твердо, несмотря на веселость во взгляде, звучит его ответ, я понимаю, что ничего иного услышать мне не дано, да только сдаваться я не собираюсь.

— А если я очень попрошу? — Делая вид, что никак не замечаю, как далеко его ласковые пальцы пробрались вверх по моей руке.

— Если Ролан посчитает необходимым — он поделится с тобой. — Все также, без единого намека на то, что готов уступить.

— То, что там находится, опасно для тебя? — И по тому, как в глубине его зрачков, в которые я напряженно вглядываюсь, мелькает обреченность, нетрудно догадаться, что я оказалась права. Хоть этот вопрос и вырвался неожиданно для меня самой. — Как мне связаться с тобой, если ты мне срочно будешь нужен?

Его пальцы чуть заметно напрягаются, но голос, когда он отвечает, звучит удивительно спокойно.

— Твой передатчик автоматически включится, как только ты произнесешь кодовую фразу: 'Ты мне нужен, Закираль'. Именно в такой последовательности. Для меня это будет сигналом. И еще, мне удалось подсадить в твою ауру одно хитрое заклинание, свою собственную разработку. Оно связывает нас с тобой двусторонним каналом. Так что, в случае необходимости, я смогу вытянуть тебя из любого места. Даже из другого мира, если потребуется.

— Если тебе на это хватит сил.

— Даже если у меня совсем не будет сил. Мне удалось отделить источник заклинания от него самого, поэтому обнаружить его практически невозможно и работает оно даже из-под серьезной магической защиты.

— Я смогу воспользоваться им?

И по той короткой паузе, которую он делает, я могу понять, что отвечать на мой вопрос он очень не хочет. Но и лгать мне даже в такой мелочи не намерен. И это, в очередной раз, возвращает меня к вопросу о вере и доверии, в которых меня убеждают не его слова, а поступки.

— Да. Но после того как сможешь определиться в отношении меня. Это ограничение, которое я в него вложил.

Мне с огромным трудом удается удержать себя от того, чтобы не вздрогнуть. И не высказаться по поводу его методов моей обработки. Потому что все, что я вижу и ощущаю, все, на что откликается моя душа, продолжают говорить лишь об одном: он отдал мне себя всего. С возможностью распоряжаться его жизнью и смертью, с возможностью карать и миловать, с возможностью принять его или не пустить в свою судьбу. И все, что он просит взамен, быть осторожной. Сберегая себя. Но не для него — для самой себя.

Но это не было последним испытанием, которое выпало мне на сегодня. Потому что следующую фразу он произносит с тем же выражением на лице, с которым он мог бы рассуждать о том, насколько теплой выдалась нынешняя осень — отстраненно.

— И запомни имя — Агирас. Это единственный Даймон, который может прийти к тебе, сославшись на меня.

С каким трудом мне удается кивнуть, не поддавшись панике, что охватывает меня, вряд ли будет дано кому-нибудь узнать.