Лиланд Модезитт - Магия Отшельничьего острова

— Хаос? — спросила герцогиня. Я забыл о ее присутствии, а она, оказывается, осталась и наблюдала за процедурой.

Джастин кивнул, а порченое хаосом животное отправили в особый загон.

По мере того как я осваивал работу, овцы менялись все чаще, пока не пошли сплошным потоком. К тому времени я вчувствовался в них до самых потрохов, сам насквозь провонял овчиной, разве что не начал блеять.

Казалось, это будет продолжаться вечно, однако в конце концов первый загон опустел. Я поднял голову и, чувствуя себя ошалевшим, огляделся. Оказалось, что герцогиня незаметно ушла.

— Пойдем со мной, — сказал Джастин. В его шевелюре вроде бы добавилось серебряных волосков, но это могло мне просто привидеться. Со слезящимися глазами, мучимый рвотными позывами и бурчанием в пустом животе, я поплелся за ним.

Как оказалось — к следующему здоровенному загону, полному овец!

Мы снова взялись за дело. Минута проходила за минутой, овца шла за овцой. С каждым животным, меченым хаосом, которое приходилось отгонять в сторону, Джастин выглядел все мрачнее.

К полудню глаза мои туманились от усталости, а в белом загоне теснилось около сотни забракованных овец.

— Передохни, Леррис, — промолвил наконец Джастин. — Нас покормят, а потом мы закончим здесь и отправимся к южному стаду.

— Так это еще не все? — ужаснулся я.

Маг улыбнулся, наполовину лукаво, наполовину угрюмо:

— Это — только самое начало. Два дня мы провозимся здесь, а потом еще два — на выпасах под Вергреном. Причем там гостиницы не будет — придется довольствоваться матрасом в палатке.

Я прислонился к сколоченной из реек изгороди загона, а Джастин направился к загону. Пастухи снова стали подводить к нему овец. Серый маг касался рукой каждого животного. По окончании процедуры примерно две трети животных вернулись к основному стаду. Остальные остались за белым забором.

Медленным, размеренным шагом Серый маг направился ко мне. Солнце поблескивало в его волосах, и теперь-то уж точно было видно, что они стали наполовину седыми.

— Откуда столько хаоса? — спросил я.

— Почем мне знать? — ответил он, устраиваясь на низкой изгороди.

— В последние два дня ты был погружен в себя, смотрел в какие-то дали, ведомые одним магам, и мало на что обращал внимания. Я не знаю толком тебя и ничего не смыслю в магии, но, похоже, это занятие — больше, чем простая работа.

— Ты прав, — отозвался он, покачав головой. — Природа стремится к равновесию, а Отшельничий на сей раз зашел слишком далеко... надеюсь, — последнее слово Джастин еле слышно пробормотал себе под нос.

Я нахмурился:

— Ты НАДЕЕШЬСЯ, что Отшельничий зашел слишком далеко?

— Не в том смысле. Я надеюсь, что это вопрос естественного баланса, а не нечто похуже. Ладно, — он оторвался от забора и зашагал к дальним строениям, — пойдем поедим. Там, в овине, накрывают на стол.

Обед состоял из горячего супа, холодной баранины, сыра, черного хлеба, клюквенного джема и неограниченного количества горячего сидра. Сытная еда помогла мне справиться с усталостью, но едва я начал ощущать себя человеком, как мы потопали к следующему стаду, чтобы начать все сызнова.

Второй день прошел точно так же, как и первый, а третий — как второй, с той лишь разницей, что время до полудня ушло у нас на дорогу к новому месту. Каждый день ненадолго появлялась герцогиня, и вид у нее был такой же пасмурный, как и у Джастина. Четвертый день сложился не так уж плохо, хотя вернуться в гостиницу нам удалось, лишь когда стемнело.

— Возьми в своей комнате смену одежды и приходи ко мне, — сказал Джастин.

— Зачем?

— Вымоешься как следует.

В маленькой клетушке за кухней мне и впрямь удалось вымыться горячей водой с мылом. Оставив там позаимствованные пастушьи наряды и переодевшись в свое, мы вернулись в комнаты. Оказалось, что моя кровать застелена чистой простыней, одежда вычищена щеткой, а сапоги так просто сияют. А на постели лежит маленький кошелек с пятью золотыми.

По моему разумению, эти деньги достались мне недаром. К тому времени, когда мы сели ужинать, столовая уже опустела, огонь в камине горел неярко. Подавал нам сам трактирщик. Телятина была удивительно нежной, соус — пряным и сочным, а золотистое вино — прекрасным, как осень. Пожалуй, мне впервые довелось получить удовольствие от спиртного. Ни Джастин, ни я не открывали рта, пока не покончили с основным блюдом и не взялись за сладкое.

— Ты хорошо потрудился, Леррис, — заметил Серый маг.

— Вижу, ты добываешь деньги тяжким трудом, — промолвил я в ответ на похвалу.

— С такой порчей мне не случалось сталкиваться, почитай, с самого начала, — пробормотал Серый маг, задумчиво поглаживая подбородок.

— Ты поминал Отшельничий. Мол, Отшельничий «зашел слишком далеко». Что ты имел в виду?

— Я ожидал, что действия Отшельничьего против герцога отдадутся рикошетом, но все произошло слишком быстро. Признаки недавние, свежие, как будто...

— Как будто — что?

Я отправил в рот сладкий кусочек.

Он пожал плечами:

— Ну... как будто ты отправился с Антонином.

— А разве такое возможно? Разве можно так быстро посеять такой хаос?

— Наведение порчи не требует больших затрат энергии. Разрушать всегда легче, чем созидать. Но то, с чем мы столкнулись, заставляет подумать, будто Сефии с Антонином помогли — либо Герлис, либо Верлия. Или же Сефия обрела большую силу. А в это... — он покачал головой и отпил вина. — В это верится с трудом.

— А что, Мастера хаоса не работают вместе?

— Сотрудничество противоречит самой сути Белой магии, не считая тех случаев, когда срабатывает связь между мужчиной и женщиной или между учителем и учеником. Кроме того, великие маги редко испытывают необходимость в чем-либо подобном, ибо мало кто дерзает им противостоять.

— Но ты же противостоишь, — решился возразить я.

— Не напрямую. Для этого я недостаточно чист в отношении гармонии, — Джастин поднял бокал. — Ну, хватит. Мы устали, а завтра нам отправляться в Джеллико.

— Что, и там овцы?

— Чему тебя только учили? Это земледельческий край.

— А...

— Хорошие семена дают хорошие урожаи. В Кертисе выращивают масличные бобы, из которых получают ароматное лампадное масло, пользующееся спросом в Хаморе...

Я зевнул. Что ни говори, а некоторые стороны деятельности, сопряженной с гармонией, определенно нагоняли на меня тоску. Но семена на худой конец не пахнут... а коли и пахнут, то не так, как эти проклятущие овцы.

XXXIII

Тянувшаяся по левую руку от нас линия деревьев примерно в кай впереди упиралась в какую-то рощиц. Светившее с ясного светло-голубого неба солнце растопило выпавший снег, оставив обнаженными сжатые поля и пожухлые луга.