Маркус Хайц - Война племен. Проклятые земли

И тут Ондори кое-что заметила. Гномы сражались как-то необычно: вместо того чтобы просто отрубать оркам ноги, как они всегда поступали, подземыши пытались раздробить им головы.

А те чудовища, которых гномам не удавалось обезглавить, поднимались вновь, сколь бы тяжелы ни были их ранения.

«Как же это возможно? Что делает этих тупиц бессмертными? — Она покосилась на труп Ужноца. — Неужели Мертвые Земли вернулись?»

Вновь послышался звук горна.

В проходе у водопада показалась небольшая группа гномов, и Ондори тут же узнала их предводителя.

«Что еще за чудеса? Он же утонул у меня на глазах!»

— Вот он я, альвийка, и хочу вернуть мой топор! — воскликнул Тунгдил, перекрикивая шум боя. — Ты заплатишь за смерть моих друзей, даже если этот бой станет последним в моей жизни!

Гномы увидели Златорукого и преисполнились решимости. Отвага вновь вселилась в их сердца. Орки еще ожесточеннее бросились в бой, понимая, что настал решающий момент.

— Последним в твоей жизни станет бой со мной! — в ярости крикнула альвийка. — Ты умрешь от моей руки! Я убью тебя твоим же топором.

Попросив друзей прикрыть ее, Ондори прыгнула в гущу боя, устремившись к Тунгдилу.

Потаенная Страна, Гаурагар, столица бывшего волшебного королевства Лиос-Нудин Пориста, весна 6234 солнечного цикла

Нармора опустилась на колени, цепляясь правой рукой за рыхлую землю.

— Я потеряла тебя еще до твоего рождения, — прошептала она. По щекам девушки струились слезы. — Вас было двое, осталась одна. Но она узнает о тебе и всегда будет помнить…

Отерев лицо, она открыла глаза и положила тяжелые камни на могилу.

Она похоронила сына в лесу неподалеку от Пористы, вознеся молитву Самузину. Через год Нармора вернется и разроет могилу, чтобы сжечь останки и развеять их по ветру. Этому обряду погребения ее научила мать.

Полуальвийка все сделала сама. Сейчас она никого не хотела видеть, а Фургас, который мог бы ее утешить, лежал без сознания.

«Как страшно ему будет просыпаться. Первым, что он услышит, будет весть о смерти сына».

Нармора выложила второй слой камней, чтобы ни один зверь не добрался до тела. Мальчик был совсем крошечным, но уже сформировавшимся, с ручками, ножками и очень красивым лицом. Но судьба распорядилась так, что ему уже не превратиться в прекрасного юношу.

Сгустились сумерки. Деревья отбрасывали на землю длинные тени.

Наконец Нармора завершила обряд погребения и направилась в Пористу, даже не глядя на краны и строительные леса, говорившие о возрождении города. Не замечала она и дворец волшебницы с его башнями.

Нармора, пройдя городские ворота, поплелась вперед. Вокруг по своим делам сновали какие-то люди. Лоточники на рынке уже собирали товары и пересчитывали заработанные за день деньги, кто-то возвращался домой или направлялся в таверну, откуда доносились аппетитные запахи, часть горожан собиралась на площадях, чтобы обсудить последние новости.

Но полуальвийка не обращала на все это внимания, и только один раз обрывок разговора отвлек ее от печальных мыслей. Прохожие с облегчением говорили о том, что последние сторонники Нод’онна наконец-то уничтожены, о героизме Родарио и об успехах в восстановлении города.

Нармора презрительно фыркнула. «А о смерти моего ребенка никто даже и не подумает».

Волшебница тогда спаслась от верной смерти, применив заклинание левитации, удержавшее в воздухе каменный обломок потолка весом в тонну, и отделалась вывихом лодыжки.

Полуальвийке же пришлось заплатить страшную цену за свою ошибку в обращении с магией.

Подойдя к воротам дворца, Нармора с удивлением заметила, что ее ждет Родарио. Не говоря ни слова, он обнял ее, и девушка почувствовала, что на глаза ей опять наворачиваются слезы.

— Я узнал обо всем от Андокай, — сказал Родарио, отстраняясь.

Он старался не смотреть на ее живот, такой же плоский, как до беременности. Плоский и пустой.

— Не нужно ничего говорить, — остановила его Нармора. — Магия пощадила меня и сохранила мою дочь, хотя это и слабое утешение. Она никогда не увидит брата, но узнает о нем.

Взглянув на Родарио, она заметила на его лице виноватое выражение, возникавшее в те моменты, когда он собирался сказать что-то неприятное.

— Тебе нужна помощь? — слабо улыбнулась полуальвийка. — После своего подвига ты решил отдохнуть на груди какой-то девушки и теперь ее отец тебя разыскивает?

Актер обеспокоенно оглянулся.

— Пойдем, поговорим в другом месте. — Он повел Нармору за собой по переулкам Пористы.

По дороге он рассказал ей о встрече с грабителями и сторонниками Нод’онна, излагая все так, как произошло на самом деле, а не как полагали горожане.

— Я даже не знаю, как тебе сказать… Может быть, она солгала мне, хотя зачем лгать пред лицом смерти, я так думаю… — нескладно закончил он, опасаясь реакции Нарморы на его слова. — Что ж…

— Давай без лишнего пафоса, — потребовала полуальвийка. — Что тебе сказали? Кто-то из этих ублюдков еще жив?

— В том-то и дело, — протянул Родарио. — Нуфа сказала, что они не имеют к этому никакого отношения, но они видели, как кое-кто договаривался о нападении, планируя их подставить.

Нармора схватила его за плечи.

— Родарио, тебя, конечно, прозвали Невероятным, но хватит уже! — В ее голосе зазвучала угроза.

Актер вздохнул, набираясь мужества.

— Ну ладно. Нуфа сказала, что они видели, как Андокай… — Вдруг его лицо переменилось, и на губах заиграла радостная улыбка. — Андокай! Почтенная волшебница лично осматривает свой город, чтобы позаботиться о порядке! — Он рассмеялся, но только Нармора, знавшая его много лет, могла бы уловить в этом смехе неискренность. — Замечательно! А малыш Джерун тоже тут? — Родарио оглянулся.

Волшебница подошла к ним поближе.

— Я волновалась за тебя, Нармора, — объяснила она свое появление. Впрочем, ее лицо оставалось равнодушным. — Тебя долго не было, дольше, чем мы договаривались. Твоя дочка плачет, а я явно неподходящий для роли няньки человек.

— Уже иду. — Нармора повернулась к Родарио. — И что? Что ты хотел мне сказать?

— Что… теперь все сторонники Нод’онна мертвы, — выдавил он, чувствуя на себе колючий взгляд голубых глаз волшебницы. — Больше я ничего не знаю. А тебе пора идти заботиться о дочери. — Родарио собрался уходить. — Пойду посплю. — Он нарочито зевнул. — Завтра будет тяжелый день. Всего доброго, и да пребудут с вами боги! — Свернув за угол, актер скрылся из виду.

Нармора покачала головой.

— Я его не всегда понимаю.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});