По праву сильнейшего. Вернуть пару - Александра Салиева

временем, становились всё ближе, а моё сердце стучало всё громче.

Удивительно, но Верховный не заставил себя ждать, оказавшись рядом с нами почти сразу.

— Проведёшь им церемонию? — прямо попросил Александр ещё до того, как тот смог бы поинтересоваться, что случилось.

— Алекс… — попыталась я его тормознуть.

— Цыц, малая, — тут же перебил он меня.

Ещё и рот мне ладонью накрыл, чтобы я не думала дальше возмущаться. То, что для этого ему пришлось меня приобнять за плечи так и быть опустим.

Самое ужасное, на губах Верховного расплылась хитрая усмешка.

— Дай нам пару минут, — сообщил, прежде чем исчезнуть так же быстро, как появился.

Ой, мама…

— Что? — улыбнулся Александр на мой ошалевший взгляд. — Спорим, там уже всем надоело ждать, не только нам?

— Но регистратор…

— Ой, да поставите потом свои писульки на её бумажке отдельно, не обязательно же для этого, чтобы тот же человек вёл торжественную часть.

— Кайл…

— Уже готов и ждёт одну тебя, — отозвался уверенно, посмотрев вглубь леса.

А я… По-видимому, точно такая же сошедшая с ума, как и все здесь, потому что, вдохнув в себя поглубже, согласно кивнула.

— Ладно. Давай, — добавила вслух.

Вот так и вышло, что я оказалась стоящей перед красной дорожкой, усеянной белыми лепестками роз, под руку с Александром вместо папы. Правда тот почти сразу оказался рядом, забирая меня у друга. Последний тут же поспешил свалить от меня, правда несколько разочков по пути всё же споткнулся. И это, как ни странно, успокоило и даже развеселило. Понятно же, что не по своей воле Алекс вдруг стал таким неуклюжим. Что сказать? Мой альфа хоть и смирился с его присутствием в моей жизни, но ревновать и вредничать от того меньше не стал. А ведь не видел нас вместе ещё, но явно уже учуял на мне его запах.

— Готова? — поинтересовался негромко папа, подставляя мне локоть.

— Да, — улыбнулась я ему, принимая жест поддержки. — Теперь точно готова.

— Хорошо.

Не хорошо то, что он так и продолжил стоять на месте.

— Пап? — позвала я его тихонько.

— Прости, кажется, я немного волнуюсь, — улыбнулся он мне виновато.

— Ничего. Я тоже волнуюсь. Но, знаешь что?

— Что?

— Ещё больше я счастлива. Не только выйти замуж. А то, что ты рядом со мной в эту минуту. Спасибо тебе. За всё.

На глазах отца выступили слёзы, но он же у меня мужик, так что дальше влажного блеска дело не пошло. Только вдохнул и выдохнул несколько раз, прежде чем опять взять себя в руки. Я ему не мешала, делая вид, что занята рассматриванием цветов в моих руках.

И думала…

О другом своём папе. Который отсутствовал на сегодняшнем мероприятии. Да, Кайл всё-таки помог ему с побегом, и теперь тот с новыми документами жил под присмотром в сером клане. Не то, чтобы я не хотела его здесь видеть, но это было бы не лучшим решением. Не из-за того, что у нас с ним не сложились отношения. Всё как раз наоборот. Мне теперь было кому помогать с медицинскими науками. Пусть дистанционно, но всё же это лучше, чем ничего. К тому же, он прислал мне несколько тетрадей с исследованиями, благодаря которым я появилась на свет, и мы также вместе их изучали каждый вечер, пока не приходил Кайл и не утаскивал меня от компьютера, иногда даже не давая попрощаться. Собственно, он и был той причиной, почему Роберта не было сегодня здесь, да и вообще в нашем клане. Уж не знаю, когда и как эти двое умудрились пересечься, мне о том не рассказывали ни тот, ни другой, но моя пара едва терпела сам факт, что я общаюсь с Уилсоном. Хотя последний очень сильно старался загладить свою вину перед нами обоими. Кайл же считал меня слишком доброй и доверчивой. Так что мне просто оставалось надеяться, что когда-нибудь их неприязнь пройдёт, и станет полегче. Пока же я сосредоточилась на текущем, где пыталась привести в божеский вид обломанные концы веточек сирени.

Вообще, если отбросить предрассудки, то она довольно хорошо контрастировала с моим нарядом. Я не стала выпендриваться и заказывать себе что-то вычурное, выбрав довольно простое и лаконичное платье: без вышивки, кучи подъюбников и шлейфа, на тонких бретелях и неглубоким V-образным вырезом. На ноги обула симпатичные сандалии. Благо, май месяц радовал необычайным по-настоящему летним теплом.

Заиграла торжественная музыка…

Мы с папой синхронно шагнули через цветочную арку, показываясь гостям. Едва ли я правда оценила их присутствие по бокам от ковровой дорожки. Всё моё внимание прикипело к тому, кто ждал меня на другой её стороне. Красивый до нехватки воздуха в лёгких в своём чёрном костюме с белой рубашкой и с повязанной на шее бабочкой. А в изумрудных глазах столько восхищения… до дрожи во всём моём теле. Я будто только впервые сейчас его встретила и теперь никак не могла перестать смотреть. Вернулась в день, когда чуть не шагнула под машину в стремлении скорее оказаться рядом с ним. Зато сейчас шагала, позабыв обо всём и всех, каким-то чудом не сорвавшись на бег. И чем ближе мы становились друг к другу, тем сильнее меня тянуло вперёд. Внутри всё вибрировало от предвкушения момента, когда я смогу снова к нему прикоснуться.

Всего сутки без него, а по ощущениям целая вечность.

Я буквально тонула в подсвеченной солнцем зелени его глаз, становящейся всё ярче по мере моего приближения. А ведь я могла этого лишиться, не вмешайся в моё спасение серый клан и конкретно их альфа. Жаль, поблагодарить последнего не вышло. Он исчез сразу после родов, да так и не вернулся до сих пор. Теперь Кайл управлял не только белыми волками, но и ближайшей стаей, по крайней мере до тех пор, пока не вернётся Роман Рязанов.

Впрочем, мысли о нём как проскочили, так и исчезли, как только наступил тот самый долгожданный миг, когда моя ладонь легла в ладонь Кайла, а я оказалась притянута к нему почти вплотную. Всего пара дюймов разделяла нас, но я и без того чувствовала, как ускоренно бился его пульс. Казалось, сам воздух пульсировал между нами ему в такт.

— Моя, — произнёс он неслышно одними губами.

И как же много крылось в этом одном слове, кто бы знал…

Оно теперь отдавалось в каждом стуке двух наших сердец.

Бом — Моя. Бом — Моя. Бом — опять Моя.

Моя, моя, моя, моя — пульсировало в висках бесконечным эхом. Оно слилось с голосом Верховного. И больше ничего не