Галина Бахмайер - Око Пейфези

— Он прав, Рон. Это не значит, что я вам не доверяю. Но нам нельзя ошибиться.

Друзья нехотя закивали. Конечно, взрослый маг сможет гораздо лучше исполнить роль Проводника. Это понимали все.

— Мистер Уизли, — попросил Дамблдор, — пожалуйста, позовите сюда профессора МакГонагалл.

Рон ушел. Пока ждали МакГонагалл, неугомонная Гермиона спросила Мохаммеда:

— Скажите, а если участники все-таки окажутся близкими по крови, как это может повлиять на обряд?

— Это очень плохо, — ответил тот. — Если Проводник недостаточно силен, он может умереть. И даже сильный колдун значительно ослабнет — его магия просто начнет перемещаться к Вместилищу, даже если тот будет очень далеко. Пик ослабления наступит примерно через сутки. В это время колдун может почти полностью лишиться магической силы, и будет очень уязвим.

— А Вместилище? — забеспокоилась гриффиндорка.

— Если процесс высвобождения магической энергии пройдет до конца, ему ничто не угрожает. Может не поздоровиться Указующему, ведь он единственный, кто в обряде активно использует собственную магию.

— А как можно остановить процесс? — поинтересовался Гарри.

— Если формула произнесена полностью, то никак и ничем, — ответил турок в разом установившейся тишине. — Можно прервать процесс раньше, если Око в момент высвобождения вдруг окажется не у Проводника, а у другого участника обряда, но в этом случае оно убьет и Проводника, и Указующего, и Вместилище. Как раз это и произошло с Сатией и ее приневоленными помощниками. Эти двое смогли справиться с заклятьем подвластья и сами принесли себя в жертву, прихватив с собой и Пейфези,

— Мохаммед помолчал и глухим голосом добавил: — Еще можно попытаться убить Источник до начала высвобождения магии. Если успеть это сделать, остальные выживут, и процесс будет остановлен.

— Ну, мы такие варианты рассматривать не будем, — успокаивающим тоном произнес Дамблдор. — Нам это ни к чему.

Вскоре вернулся Рон вместе с профессором МакГонагалл. Мохаммед начал объяснять ей порядок обряда, но та нетерпеливо отмахнулась:

— Мистер Дасэби, меня еще успеют ввести в курс дела. Давайте скорее продолжим проверку.

— Хорошо. Дочка, — обратился Мохаммед к Халифе, — просто думай о том, чтобы не причинить никому вреда. Око послушается тебя.

Потом он что-то напевно заговорил, указал палочкой на пол, и там начала появляться пентаграмма, обозначающая позиции участников обряда. Гарри с любопытством приглядывался к чертежу и странным символам. Внимательно следящая за процессом Гермиона поинтересовалась:

— А если участников обряда переставить местами, их роли изменятся?

— Разумеется, — кивнул Дасэби. — Странный вопрос, ханым. Пентаграмму необходимо воспроизвести в точности.

— В вашем манускрипте на схеме не отражены названия участников, — заметил Дамблдор, тщательно изучая ветхий свиток с чертежом. — А в копии?

— Нет, и там одни лишь условные обозначения, — ответил турок. — Заметки Сатии сохранились только в нашей семейной книге. Я сейчас все покажу.

Директор поправил очки-половинки.

— Так значит, и у Волдеморта тоже нет расшифровок обозначений?

Дасэби довел последнюю линию и, задумчиво прищурившись, ответил:

— Полагаю, что так.

У Халифы вдруг появилось странное чувство — будто она вот-вот должна что-то вспомнить… Появилось — и пропало.

Готовая пентаграмма замерцала, подернувшись по краям дымкой. Халифа, Гарри, МакГонагалл и Дамблдор по очереди встали на свои места.

— А разве Вместилище не должно располагаться напротив Источника? — снова беспокойно спросила Гермиона. — Почему на этом месте стоит Проводник?

— Как же вы дотошны, ханым, — улыбнулся Мохаммед. — Похвальное качество для будущего ученого, если вы решите избрать эту стезю. Да, согласен, с точки зрения логики схема должна быть именно перекрестной. Но Сатия Пейфези руководствовалась иной логикой. Здесь магия пойдет волной по спирали.

Мохаммед подал Минерве Око, которое тут же слегка засветилось. Заглядывая в свиток, Дамблдор произнес длинную витиеватую фразу. Помещение заволокло туманом.

— Артефакт нагревается, — прозвучал в дымке голос МакГонагалл.

— Все правильно, — отозвался Дасэби. Он хотел добавить еще что-то, но тут свет стал ярче, палочка Дамблдора заискрилась, и от Ока в центр пентаграммы ударил тонкий голубой луч.

— Эй, а мы разве уже начинаем? — раздался голос Гарри.

— Не шевелитесь! — воскликнул Мохаммед. Тут Око ярко вспыхнуло, и участников накрыло легкой, но весьма ощутимой ударной волной. МакГонагалл охнула и осела на пол. Гарри, покачнувшись и не удержавшись на ногах, упал.

— Минерва! Гарри! — обеспокоено воскликнул директор. — Что с вами?!

— Я случайно пошевелила рукой, — с досадой ответила МакГонагалл. — Око нагревается слишком сильно.

— А Гарри оглянулся на мистера Дасэби, — нахмурившись, добавила Гермиона.

— Вот видите, — сказал турок. — Ни в коем случае нельзя двигаться. Это была всего лишь проверка. Во время настоящего обряда всем необходимо будет сохранять полную неподвижность, иначе все может плохо кончиться.

— Обряд проведем завтра в полдень, — объявил Дамблдор. — Рекомендую всем плотно поужинать и хорошенько выспаться. Гарри, — тихо обратился он к Поттеру. — Перед сном не забудь про окклюменцию. Сегодня это особенно важно.

Гриффиндорцы покинули кабинет, не заметив в коридоре юркую крошечную тень, в последний момент успевшую скрыться за углом.

Стоя у открытого на минуту камина, Мохаммед обнял Халифу.

— Я вернусь завтра к полудню.

— Спокойной ночи, папочка.

Отец поцеловал дочь и отправился домой.

Под утро у Гарри внезапно разболелся шрам. Юноша встал, схватившись за лоб рукой, нащупал на тумбочке очки, набросил мантию поверх пижамы, сунул ноги в тапочки и поплелся в ванную — умыться холодной водой. По пути он недоумевал — вроде бы перед сном постарался освободить сознание как можно лучше, и все прекрасно получилось. Но боль в шраме не оставляла сомнений — что-то происходит.

Посмотрев в зеркало, юноша увидел, что шрам горит на лбу сердитой, рваной линией, пульсируя болью. Гарри ополоснул лицо и, морщась, вернулся в спальню, по дороге вспоминая прерванный сон. Там была гриффиндорская гостиная, камин… а потом из камина высунулась чья-то рука и положила на пол какой-то белый шар…

Повинуясь внезапному порыву, Гарри вышел в гостиную.

У камина действительно лежал белый шар, похожий на бильярдный. Точно, как во сне.