Елена Лобанова - Предел

Яйца решили запечь в золе, но оставить на завтрак.

Когда Нэрнис отправился в рощу «посмотреть на звезды», Пелли подсела к Полутемному и так нежно поцеловала его в ухо, что чуть не лишилась одного из братьев. Ар Ктэль подавился от неожиданности. Воительница тут же помогла своей мощной рукой и ударила его по спине. Даэрос едва не упал в костер. Но почему-то она же и обиделась на Пелли и пошла жалеть Айшака.

— Пеллиэ! Я, конечно, польщен, но не совсем понял…

— Даэрос, спасибо тебе.

— За колечко? За ушки?

— Нет. За маленькую такую золотую штучку, которую мне не подарят. Понял? — Пелли, похоже, разучилась смущаться.

— Понял. Знаешь, я открою тебе один секрет…

— Да, нет, не надо!

— Нет, надо! Секрет такой: у меня от очень умных сестер спина болеть начинает. А от любопытных… ну, ладно. Ты у нас — умница!

Вышедший из рощи Нэрнис глазам своим не поверил. Его Полутемный брат по-хозяйски приобнял Пелли за плечо и поцеловал смущенную деву в щеку. А сопящая Воительница всхлипнула и смачно чмокнула в лоб Айшака.

— Как я вовремя! — Аль Арвиль даже не заметил, что перебрал с ехидством. — Сестренка, с меня тоже причитается!

Счастливая Пелли получила братский поцелуй в другую щеку. Вайола совершенно неблагородно сплюнула, глядя на это «непотребство» и полезла в шалаш. Выманить её оттуда удалось только Даэросу, и то — в приказном порядке. Эльфы отправились в телегу, а Воительница потопала к костру. Спать вместе с Пелли ей не очень-то хотелось. Поэтому она, не долго мучаясь, приступила к любимому занятию: посетовала на скверный характер Айшака, перевела тему на жеребцов вообще, потом перешла к конкретным особям, которые «даже собственных сестер тискают», что — противоестественно. Она все бубнила и бубнила, напрашиваясь на разубеждения и объяснения. Но Пелли её болтовню не слушала — она смотрела на красные угли костра и думала. Зато все слова Вайолы были прекрасно слышны в телеге. Сначала, отпихнув айшачью морду, высунулся Даэрос:

— Это кто бы о противоестественности говорил! — Задыхался он от возмущения. Полутемный хотел что-то добавить, но сдержался.

Рядом протиснулся Нэрнис:

— За такие намеки, Дева, мужчин вызывают на поединок! А мы спать хотим! А точнее, мы не очень хотим спать, но — это необходимо. А Ваши речи не просто мешают! Это возмутительно!

— Согласен, Нэрьо. Вайола, хватит рассказывать нашей нежной сестре грубые подробности из жизни айшачьего стойла!

Эльфы снова скрылись под навесом, а Воительница окончательно раскисла. Неважный день выдался. Айшак слишком резко заявил в селе о своем существовании. Сестра двух эльфов и полслова сказать не хочет — гордая очень. Еще бы! Вайолу даже кровные братья так не любили и не баловали. Для поединка её сочли недостойной, потому, что «не мужчина». Ордена пока нет.

В результате Пелли пришлось утешать несчастную Деву, которую «никто не любит, и Айшак предал». Пришлось даже воспользоваться самым сильным успокоительным средством. Но шепотом:

— Ну, братья и братья. А у тебя — жених. Рыцарь! Ой, как подумаю — доспехи блестят, конь под ним так и скачет! Аж, завидно! А у меня никогда жениха не было. И не будет…

— Это почему? — Вайола от удивления даже всхлипывать перестала.

— Не судьба. — Вздохнула Пелли. Но не очень тяжко.

— Ерунда! — В Воительницу немедленно вселилась сестринская солидарность. — Найдем тебе жениха, какого захочешь! А чтоб наверняка, я средство знаю. — Она подсела ближе и зашептала Пелли в ухо, отчаянно жестикулируя.

Даэрос и Нэрнис тихо переговаривались в телеге, наблюдая за девами через дырки в попоне. Если бы Воительница шептала потише, то до костра наверняка бы донеслось, хотя бы отрывочно: «Думаешь?!», «Айшак, да!», «Похоже, ты — прав!», «Но — невероятно!». Может, и заинтересовалась бы, что эти два остроухих нашли в ней такого невероятного. Им, кстати, тоже не мешало бы узнать рецепт средства женить Пелли на ком угодно: «Я тебе любого завалю с одного удара! Не кулаком, так — секирой. А пока он будет не в сознании, я быстро-быстро затащу его к тебе в спальню и — в постель. Если он, очнувшись, попытается избежать своего счастья, получит еще раз. И так до утра! А утром, благородный рыцарь будет обязан на тебе жениться».

Пелли была счастлива. Оказывается, она при помощи Даэроса очень вовремя спасла Прекрасного Брата-Принца. Как Вайола умеет долбить по голове, она не видела, прячась в перине, но слышала. Жуть-то, какая! Бедный жених- рыцарь!

Нофер Руалон когда-то был очень похож на отца отважной Воительницы. Настолько, насколько могут быть похожи друг на друга два тощих юнца в одинаковой форме. С тех пор как жизнь и Наградной указ Императора развели их по разным владениям, они не встречались. Дружба двух рыцарей жила исключительно в частых письмах. На то были причины. Список причин подробно излагался в каждом письме, но на самом деле, оба нофера прекрасно знали ту одну-единственную причину, которую деликатно не упоминали — Достойная Кербена. «Рыцарские попойки» не входили в перечень дел, ведущих к качественному плодоношению. По её мнению.

Покойный нофер Тарлит прожил спокойную жизнь, питаясь по расписанию, обливаясь холодной водой и сохраняя юношескую стройность. К старости стройность превратилась в худощавую дряхлость. Он втайне завидовал холостому Руалону и вполне серьезно полагал, что друг его молодости весел, буен, пышет здоровьем и живет в свое удовольствие. Нофер Тарлит и понятия не имел, что правде соответствовало только последнее: Нофер Руалон, действительно, жил в свое удовольствие.

Удовольствия Криста Руалона стоили ему одышки и изрядного живота. В результате, его фигура оказалась лишена признаков рыцарского благородства в общепринятом понимании: ни широких плеч, ни могучих мышц. Все его рубахи напоминали пелерины, завязанные на шее — узкие плечи и большой живот несколько затрудняли работу его портного. Если и было у нофера что-то могучее, то только — его обаяние. Несмотря на свои пятьдесят два года, Крист Руалон сохранил юношески-голубой цвет добрых, постоянно смеющихся глаз. Пухлые румяные щеки деревенского жителя и выгоревшие, поредевшие волосы делали его похожим на некоторых его «подданных» — завсегдатаев деревенских кабачков.

У каждого старого холостяка есть свои привычки и причуды. Нофер Руалон не был исключением. Он обожал варить варенье и достиг в этом деле небывалого мастерства. Когда-то, окрестные дочки богатых купцов заглядывались на каменные башни замка, мечтая в нем господствовать. Но, стоило только их мудрым матерям узнать о такой пагубной привычке Нофера, как он тот час же был вычеркнут из списка возможных женихов. Холостяк, который варит варенье, исправлению не поддается.