Майя Зинченко - Путешествие мага Эдвина

  Я представил, что сделает со мной Мелл когда до нее дойдут слухи о моем вольном времяпрепровождении. В том, что слухи будут и к тому же страшно преувеличенные, я нисколько не сомневался. Как говорил мой дедушка - у слухов есть поразительная особенность возникать из ниоткуда и проникать куда угодно. До ушей Мелл достигнет история о том, как ее благоверный муж отправился за тридевять земель, чтобы развлечься с тысячей красавиц и как он предавался разврату ночи напролет в их окружении. Причем сцены разврата будут описаны во всех подробностях.

  Сомневаюсь, что после такого мне удастся реабилитироваться в ее глазах. Поэтому, не желая рисковать семейным счастьем, я отрицательно покачал головой.

  - Нет, не надо никаких служанок. Мы сами разденемся.

  - А я бы не отказался. Вынужденное мужское общество плохо на меня влияет, - с невинным выражением лица сказал Дракум. - Я стал просто комок нервов.

  - Предатель, - буркнул я и снял мантию.

  - Нет-нет, никаких женщин, - предостерегающе поднял руки Карел. - Или наш отдых затянется.

  - Как хотите, - кивнул Мартин. - Постарайтесь успеть до десяти часов. Барон не любит ждать.

  Он показал на клепсидру, стоявшую в углу и удалился.

   Мы пустили воду, разделись и залезли в бассейн. На следующие полчаса мир, с его несовершенством и вечными неурядицами, перестал для нас существовать.

  Потом нам показалась этого мало. Мы добавили еще водички, погорячее, отчего комната наполнилась паром. Вольта мы решили не купать, чтобы не повредить ему. Я боялся, что вдали от восстанавливающих ванн скелет станет хрупким, и не хотел лишних экспериментов. Зато мы отлично приспособили умертвие вместо банщика. Нам не пришлось каждый раз вылезать из бассейна, что бы взять горшочек с мылом или ароматное масло.

  Помывшись, мы завернулись в пушистые полотенца и сев на скамеечке, приходили в себя.

  - Дракум, а что это за татуировка у тебя на груди? - я заинтересовано посмотрел на друга. До этого мне никогда не доводилось видеть его раздетым.

  - От тебя ничего не укроется, - усмехнулся он.

  - Да она размером с императорскую печать! Ее тяжело не заметить.

  - Ошибки молодости.

  - Похоже на отметину ордена Эха. Ты был их послушником?

  - Всего два месяца, как раз, чтобы успеть обзавестись их знаком. Но потом мне все это надоело и я ушел в гильдию. Я был отлично подготовлен и поэтому меня взяли сразу, без испытательного срока.

  - Чем тебе не угодил орден? Почему убийцей быть лучше, чем шпионом?

  - Просто я вовремя понял, что долго в ордене не выдержу. Дисциплина не для меня, - он махнул рукой. - В гильдии ты сам себе хозяин. Сделал работу, получил свою долю и живи, как хочешь. Чтобы вести подобный образ жизни в ордене надо стать магистром.

  - Иногда я завидую людям, которые могут сами выбирать, чем им заниматься, - сказал я. - Карел, ты меня понимаешь?

  - Конечно. Если наделен магическими способностями, значить обязан долгие годы учиться, чахнуть в пыльных библиотеках и портить зрение. У нас нет выбора, природа решила за нас.

  Мы задумались о своей тяжелой судьбе. Но вода в клепсидре неуклонно приближалась к отметке десять и нам нужно было поторопиться. Скелет нашел в смежной комнате бронзовое зеркало и принес его к нам. Пока мы разбирались с одеждой, он стал перед зеркалом и принялся любоваться отражением, похлопывая себя по ребрам в знак одобрения.

  Отогнав от зеркала умертвие, у которого случился неожиданный приступ нарциссизма, мы по очереди побрились. По-настоящему, а не с помощью заклинаний, от которых после длительного использования кожа на подбородке краснела и чесалась.

  Я достал из сумки последнюю сменную мантию. Она была желтой, с зелеными ставками на рукавах, воротнике и подоле. Карел, у которого не было во что переодеться, язвительно заметил, что эта мантия делает похожим меня на боевую канарейку, и что барон онемеет от счастья, как только увидит меня.

  - Зато она чистая, - довольно улыбнулся я, затягивая широкий зеленый пояс, который шел в комплекте. - На твоем месте я бы попросил Мартина достать тебе какой-нибудь одежды.

  Карел согласился, что это хорошая идея. Я вышел в коридор, разыскал служанку - маленькую круглолицую женщину в накрахмаленном чепчике, и она через пять минут привела Мартина. Он дал необходимые указания прислуге и вскоре перед Карелом лежал целый ворох одежды, и что важнее - новенькие сапоги. Дракум отказался расстаться со своим нарядом, сказав, что его одежда сделана специально под заказ и таит в себе множество секретов.

  - Кстати, пока не забыл! - Мартин заговорщицки понизил голос. - Не в коем случае не заводите разговор о жене барона. Не спрашивайте где она и что с ней. Вообще избегайте этой темы. Она под запретом.

  - А что такое? На ней лежит не снимаемое проклятье и каждую ночь она превращается в вампира, пьющего кровь у своих близких?

  - Ты сейчас описал не жену, а тещу, Эдвин, - усмехнулся Дракум. - Этакий собирательный образ.

  - Нет, все намного страшнее, - сказал Мартин пропустив реплику убийцы мимо ушей. - После рождения Леды она сбежала с заезжим рыцарем. Она была простолюдинкой и это в конечном итоге, дало о себе знать.

  - Отчего же барон женился на ней?

  - Марена была очень красивой женщиной. Говорят, что Реем влюбился в нее без памяти. Здесь на вещи смотрят намного проще. Хотя его брак и не одобряли, но в конечном итоге смирились. Когда Марена сбежала, барон поклялся, что никогда больше не посмотрит ни на одну женщину.

  - И он сдержал слово? - Дракум был настроен скептически.

  - Ну... Во всяком случае, больше он не женился, - уклончиво ответил Мартин.

  - А откуда ты столько всего знаешь, если это запретная тема?

  - От кормилицы барона. Она до сих пор живет с нами, очень бодрая старушка и не скажешь, что ей уже перевалило за восемьдесят. Но я вам ничего не говорил, хорошо?

  - Можешь быть спокоен.

  Когда мы пришли в обеденный зал, барон был уже там. Он одобрительно посмотрел на наши посвежевшие лица и указал на три свободных стула. Кроме него за столом уже сидела Леда. Теперь я имел возможность рассмотреть ее как следует.

  Внешне она была копией отца: такой же высокий лоб, разрез глаз, пухлые губы. От матери Леда унаследовала цвет волос - у Реема они были темные, а у нее светлые. Впрочем, девушка от этого только выиграла. И моя патологическая любовь к блондинкам здесь совершенно ни при чем. Просто светлые волосы шли ей как нельзя лучше.

  Девушка часто располагающе улыбалась и в этот момент в ее глазах прыгали озорные чертики. Потому у меня создалось впечатление, что нравом она пошла в мать. Кривая усмешка барона скорее напоминала гримасу.