Игорь Федорцов - Камень, брошенный богом

Спустившись на землю с высот крыши, я, не канителясь, вряд ли тут практиковали частный извоз, зарядил пешадрала в сторону деревни, где в шинке меня поджидали малопьющий капитан и без меры хлещущий ландштурм.

Достиг я деревенской распивочной к третьему часу Декты. Причем довлеющим над всеми остальными желаниями во мне рычало одно, желание выпить и подраться. Только так! Запрокинуть двухпинтовую чеплагу в кишки и съездить кому-нибудь в репу, да так что б сопли из глаз и слюни из ушей…Или в обратном порядке. Увы! с тем и с другим пришлось повременить.

К своему удивлению, в шинке я обнаружил разгром, а вверенных воинских частях пораженческое настроение. Угрюмый и злой Лёфф стоял посреди заднего двора, обнажив меч. Мои браворебятушки жались к хлеву, а двое из пенсионной штурмовой бригады мило болтались на перекладине в петле.

— Проводите воспитательную работу с воинским контингентом? — задал я из-за спины вопрос Лёффу. Дубль-капитан нехотя оглянулся, затем повернулся, и лишь в последнюю очередь убрал оружие.

— Прикажите снять дураков. Меня они не слушают. Так перетрусили, что не соображают.

— В чем собственно соль событий? — уточнил я, не спеша отдавать какие-либо приказания.

— Им не понравился воинский вид вашей охраны, — закипал Лёфф. — Такие, мол, позорят империю и веру. Суки!

— Им это жрицам? — уточнил я, любуясь разгромом.

— Кому ж еще! Блядские бабы!

— Попридержите язык, Лёфф, — призвал я к самообладанию теряющего над собой контроль капитана. — Ваше трёкало вам не друг.

Во взгляде Лёффа вспыхнули злые огоньки. Тренированная рука кузнечиком скакнула на эфес меча.

— Кстати, где вы пропадали, пока ваших бравых венчали с пенькой? Небось, тискали хозяйскую дочку? Ай, яй, яй! — подначил я дубль-капитана и, желая показать, что плевать хотел на его бойцовскую хватку, повернулся к нему спиной. — Собирайтесь, мы едем в аббатство. И подайте мне другого коня.

— Не наговорились с преподобным Тримом, — процедил Лёфф, давясь собственной злостью.

— С чего вы взяли, что я с ним разговаривал, — приостановился я. И, изобразив позой нечто, среднее между памятником Пушкину и Ленину разъяснил бестолковому вояке. — Я, дорогой капитан, искал способ заполучить нашего драгоценного мэтра Букке.

— Нашли?

— А то! — нагло и самоуверенно подтвердил я.

За разговором как-то забылось, что я хотел поесть-попить. Когда сел на лошадь, заказывать ланч было поздно. Выручил меня босоногий пацан, тащивший мимо целый чан вареной кукурузы.

— Эй, дружище, — позвал я его, — поди, сюда!

Мальчишка, оробев, остановился. Ему явно хотелось дать деру, но куда убежишь с такой бадьей.

— Не боись, ни кто тебя не обидит, — пообещал я ему неприкосновенность личности.

Пацан, заплетая ногу за ногу подошел. Свесившись с седла, я сунул руку в чан и выхватил теплый початок.

— Солили? — спросил я, рассматривая на кукурузине ряды желтых крупных зерен.

— Угу, — еле слышно ответил мальчишка, опуская чан на землю. Маленький хитрюга вовсе не был настроен угощать меня вторично.

Я куснул мягкий бок початка. У Лёффа от удивления отвисла челюсть. А глаза стали если не по семь копеек, то по шесть точно.

— Сойдет! — признал я годным к употреблению продукт и приказал капитану. — Дайте хлопцу монетку.

Кавалькадой выехали за околицу. Хотя определение "кавалькада" наверное, не слишком подходила нашему отряду. Скорее табор. Ландштурм галдел и, торопясь допивал прихваченное из шинка. Кто-то попытался затянуть походную, да позабыв слова, горланил только первую строку.

Герб его — пи…да с пробором…[49]

Обглодав кукурузу и швырнув пустым початком в лежащую в теньке дворнягу, я завел разговор с всё еще злым Лёффом.

— Живо они оправились от потерь.

— А вы хотели, что бы они умывались слезами и давились рыданиями? — не особо вежливо ответил дубль-капитан.

— Нет, но минута молчания, скорбные суровые лица, выражающие готовность продолжать начатое дело были бы уместнее.

— Они и продолжают.

Позади, судя по грохоту железа, ратник выпал из седла.

— Отряд тает на глазах, Лёфф. С чем мы предстанем перед аббатом?

— Собираетесь штурмовать монастырь?

— А что есть желание? — зудил я дубль-капитана из чистого пижонства. — Признайтесь Лёфф, совсем неплохо в дыму и копоти въехать в поверженную крепость, рассечь мечом вражеский стяг, бросить на колени сдавшегося противника и с высоты седла обозреть картину триумфа. А? Как оно?

— Неплохо, — согласился Лёфф, — Если в распоряжении достаточное количество солдат, и вы находитесь где-нибудь в Малагаре. В данных обстоятельствах…

— В данных обстоятельствах приходится рассчитывать на силу ума, а не оружия. Поэтому наших героев мы оставим за ближайшими кустами и смиренно попросимся впустить нас. Вы слышали выражение… Э… Волк в овечьей шкуре. Так вот мы и будем этими самыми волками, которые в нужный момент преобразятся, вцепятся противнику в горло и сожрут его желчную печень. Условно говоря, конечно. Думаю, мы без труда заполучим лекаришку.

— Не знаю, что вы затеяли, но ваш отец Его Сиятельство граф Гонзаго, несмотря на свое влияние в обществе так и не уговорил лекаря приехать в Капагон.

— Наш отец уповал на старорежимные понятия дедов. Попроси и благородному человеку не откажут. Чепуха! В нашем случае разумней опираться на простейшую логику вещей, которая подсказывает, получить мэтра реально можно попросив аббата похлопотать за нас перед мэтром Букке, а мэтру Буке напомнить, негоже отказывать аббату, когда его просим мы!

— Будете шантажировать аббата? Чем? — не поверил услышанному Лёфф.

— Святых на белом свете не так много. Вы знаете хоть одного? Видели воочию? То-то, капитан. И я не видел. Главное правильно взяться за дело и знать, где копнуть. Как говорят лектуровские золотари чего-чего, а дерьма хватает во всех.

Так в легком непринужденном трёпе мы добрались до ворот монастыря.

— Рассредоточиться, — скомандовал я едва держащимся в седлах гвардейцам. — Занять круговую оборону. Всех впускать и некого не выпускать. Без команды штурм не начинать, — и из мелкой пакостности, предупредил. — При появлении жриц прятаться по оврагам.

Отворили нам не сразу. Долго разглядывали сквозь зарешеченное оконце, еще дольше брякали засовами и запорами. Когда же заветная дверь распахнулась, я недружелюбно хмыкнул. Кто не спрятался, я не виноват!

Как я отмечал, снаружи монастырь выглядел как образцовая старая крепость. Серьезно выглядел. А вот внутри подкачал. Так обычно обустраивают товарные станции и большие склады. Места вроде много, а все лежит какими-то горками и кучками. Снуют монахи по делу и без дела, таскают что-то из угла в угол. Словом полная дезорганизация.