Джоэл Розенберг - Серебряная корона

Да – а где я бейсбольную биту-то возьму?

В спальне зазвучали шаги.

– Князь согласен на краткую аудиенцию, – проговорил второй стражник, высунув голову из-за портьер.

Глаза его расширились; рот открылся…

Уолтер ударил его в горло ребром ладони, потом шлепнул солдата по ушам. Оставив его на Фурнаэля, Уолтер ворвался в спальню, вытащив второй нож и моля Бога, чтобы ему не пришлось воспользоваться им.

Князь, в одной ночной сорочке, пытался в темноте зарядить арбалет.

Уолтер бросился на него; несколько минут они катались по толстому ковру, пока Уолтер не сумел сблокировать толстяка, как надо.

Но в конце концов ему удалось завернуть руку князя к спине и приставить острие кинжала к яремной вене.

– Не рыпайся, жирняга, – сказал он по-английски, потом перешел на эрендра. – Я бы не советовал вам делать резких движений, ваше величество, – и, пожалуйста, храните молчание.

Он слегка повысил голос.

– У нас все в порядке, барон. – Уолтер заставил князя по-лягушачьи запрыгнуть на кровать и уложил его лицом вниз, пока Фурнаэль, войдя в спальню, зажигал развешанные по стенам светильники.

– Посмотри, нет ли в кровати оружия, а я пока пригляжу за твоим князем.

Фурнаэль быстро обшарил постель, смахнув с ночного столика на пол небольшой кинжал.

– Хорошо. Теперь, пожалуйста, заряди арбалет и дай мне.

Фурнаэль вставил болт в ложбинку, натянул тетиву и подал арбалет Уолтеру.

– Садись, барон, – пригласил Уолтер. – Представление начнется через пару минут. – Он положил палец на спусковой крючок и выпустил князя. – Теперь можете повернуться, ваше величество, – весело разрешил он. Подтолкнув табурет к ближайшей стене, он убедился, что тот стоит твердо, и только тогда сел.

– Теперь так: я слыву лучшим из лучших арбалетчиков. – Что, разумеется, неправда. – Кстати, там, откуда я родом, один магистрат как-то заставил меня сбить яблоко с головы моего сына шагов этак со ста… Не думаю, чтобы я затруднился пробить вам стрелой горло, ваше величество, – только попробуйте позвать на помощь. Будете пробовать?

Князь замотал головой.

– Не слышу.

– Нет, – прошептал Пирондэль.

– Нет-нет. – Уолтер поморщился. – Не шепчите. Ничто не привлекает внимания так, как шепот. – Он подавил улыбку, когда князь глянул на него, как на безумца. – Давайте говорить нормально. Итак: Карл Куллинан шлет вам привет. Карл слегка раздражен тем, что вы предали нас, и послал барона, Эллегона и меня за объяснениями.

Фальшиво-возмущенный и потрясенный взгляд князя запоздал на один лишь миг.

– Так это правда, – сквозь зубы процедил Фурнаэль. – А я-то все время надеялся, что есть другое объяснение…

– Считай, ты попал, дурья башка, – сказал по-английски Уолтер князю. И, уже на эрендра, поинтересовался: – Почему, Пирондэль?

Пирондэль развел руками:

– Не знаю, о чем ты говоришь, Уолтер Словотский. Я… никого не предавал.

– Тогда как ты объяснишь, что холты узнали достаточно, чтобы выслать вперед убийц с драконьим роком? Кроме наших людей, лишь четверо знали, что мы ожидаем его: ты, двое твоих солдат и Бералин. Ни у кого из этих троих не было причин предавать нас. У тебя – была. Это не вышло, но, – он поглядел на окно, – Эллегон разозлен. Он прибудет сюда сам – к утру, – чтобы лично сообщить об этом. – Уолтер прислонился к стене. – Нам остается лишь чуть-чуть подождать.

– Что ты сказал о драконе? – чуть громче, чем надо, спросил Пирондэль.

Не обращая на него внимания, Уолтер обратился к Фурнаэлю:

– Знаешь, почему люди не любят драконов, барон?

– Нет, Уолтер Словотский, не знаю.

– Не только потому, что они большие и хищные, хотя это и правда. Но в мире полным-полно крупных хищников, однако – я бы не стал дергаться, Пирондэль, — люди отчего-то не боятся их так, как драконов.

Истинная причина, – продолжал он, – в том, что драконы читают мысли. Они знают, что ты думаешь, и – если нужно – могут вытащить на свет божий все, что ты когда-либо делал. Каждый грязный секретик, любую совершенную пакость, которую ты постарался забыть – любое предательство, Пирондэль.

– Я никого не предавал, Уолтер Словотский.

Словотский пожал плечами:

– Расскажи это Эллегону. Если ты нас предал, он тебя съест. Слишком сурово; этот вот барон всего лишь изгонит тебя – вытрясет все золото и отправит тебя и кучку твоих приспешников топтать дороги.

– Изгонит меня?

–  Это второй пункт соглашения, которое даст тебе возможность избежать встречи с драконом: ты отрекаешься в пользу Фурнаэля.

Пирондэль засмеялся.

– Так вот из-за чего все? – Его лицо подернулось грустью. – Я был лучшего мнения о тебе, Жерр. Никогда бы не подумал, что ты станешь изменником.

– Изменником? – прорычал Фурнаэль. – Ты называешь изменником меня? Да я и помыслить не мог о неверности, Пирондэль, пока не убедился, что ты продал и меня, и мое баронство, и моих друзей.

– Ха! Продал его – вы подумайте! Да баронство Фурнаэль уже погибло, барон. Я был вынужден отписать его холтам. Оно мертво. И если труп может послужить Биму, ну что ж…

– Я держусь! – Фурнаэль ударил кулаком по стене. – И буду держаться вечно – если понадобится. Но ты – для тебя мы лишь пешки в игре…

– Избавь меня от упреков в неблагородстве, барон. Встань на мое место – что бы ты сделал?

Фурнаэль помолчал.

– Не знаю, – негромко проговорил он наконец. – Но я был бы верен своему народу – как и всегда.

– Как благородно… – насмешливо протянул Пирондэль. – Весьма благородно. Я сделал то, что считал лучшим для Бима, и не стыжусь этого.

– Ты не стыдишься. – Фурнаэль шагнул к портьерам у двери и сорвал их с крючков. – Но тебя пристыдят.

Там стояли десять связанных стражников, Ахира, Энрад и Бералин.

Фурнаэль подтянул к себе ближнего из стражей и разрезал стягивающую его руки веревку.

– Что ты на это скажешь, капитан?

Свихнуться можно, подумал Уолтер. Вот от кого все зависит – от солдата, которому, возможно, все равно, хорош или плох правитель, которого он дал присягу защищать. Если так – все пойдет прахом. Причем прямо сейчас.

Но если стражам Пирондэля не все равно, если им важно, чтобы их князь был человеком чести, а не хитрозадым политиканом, каким показал себя Пирондэль…

Капитан стоял лицом к лицу с Пирондэлем, и слезы катились по его щекам, исчезая в седой бороде.

– Я служил бы вам до конца, ваше величество, – титул прозвучал как проклятие. – Я умер бы за твою тушу, боров. – Смахнув слезы, капитан повернулся к Уолтеру Словотскому. – Вы намерены возвести на трон барона Фурнаэля? – спокойно осведомился он.