Елена Лобанова - Предел

— Естественно то, что испортить местную породу, лошак не в состоянии. И здешние селяне могут не опасаться рождения мелких ослоподобных жеребят.

— Могут! — Воительница густо покраснела.

— Достойная Вайола! — Даэрос взял менторский тон. — Да будет Вам известно, что лошаки — поголовно бесплодны. И даже, если этот высокопрыгучий лошак и достигнет нужного э… уровня… Короче, если ему удастся сделать садку, все равно потомства не будет. Ясно?

— Ясно! Лошаки — бесплодны! — Воительница помялась и добавила. — Айшаки — нет. Проверено.

— Что!? Вы шутите!? — Полутемный был поражен. — Это же невозможно!

— Точно. Они так и размножаются. Если у кобылы рождается жеребенок-айшак, то это очень полноценный жеребец. А ничего другого у кобылы не рождается. Обычно. Вообще. — припечатала дочь Искусной Оплодотворительницы.

Даэрос нахлестывал Крысака и усваивал новую информацию. Речь шла о действительно невиданном чуде, с точки зрения естественного закона природы. Из пояснений Воительницы следовало, что любая кобыла, неважно какой породы, рождала айшачат от айшака, и при этом, полученные айшаки не вырождались. То есть — качеств породы не утрачивали. Как будто кобыла, сама по себе, была лишь временным сосудом для вынашивания этой «погани». Когда далеко в стороне от дороги показалось село, Даэрос в своих мыслях уже дошел до бодучих козлобыков и шипящих свиногусей. Крысак бежал мелкой рысью, а Полутемный пришел к выводу, что после того, как они с братом решат задачу по вызволению Темных собратьев из-за Предела, он непременно посетит Орден Сестер Оплодотворительниц и найдет способ изничтожить это гнездо «научной» заразы. Деликатно, так чтобы женщины не пострадали, но качественно — чтобы и следа их плодотворной деятельности не осталось.

Через полчаса бодрого бега мерин стал выдыхаться. Домишки позади превратились из игрушечных в еле видимые точки. Кругом простирались поля. Вайола начала заметно нервничать. Даэрос — тоже. Если за ними ринется верхами полсела, которому всю ночь не давал спать, окрыленный любовью Айшак, то спрятаться будет негде. Полутемный передал Пелли вожжи, соскочил с телеги и приник к земле.

— Скачет. Один. Козлит. Где-то ногу повредил — не иначе. Ну и пусть догоняет, как знает! — Даэрос был зол.

— Не! Не повредил! — Воительница повеселела. — Это у него всегда так, если кобыл — много. Он… это… мама говорила "до спазмов в паху". Айшаки же, они — хитрые. И сильные. Если кобыла высокая, он её сначала забьет, чтобы упала…

— Вайола, довольно! Пеллиэ сейчас совсем расстроится. Мы уже поняли — ни одной кобылы это отродье не пропустит.

— А я о чем? Поэтому догонять нас не на чем. Айшаки, они же — умные. Они с жеребцов начинают. Что Вы так на меня смотрите? Сначала они забивают самцов. Ну, не до смерти, а так чтобы не мешали. Кобылы… Кобылы потом не очень хорошо бегают. А…

— Довольно! — Даэрос потерял всякое терпение, и Крысаку досталось хворостиной ни за что ни про что. — Вы бы лучше представили, как дня через два в этом селении остановятся те, кто едет за нами. Представили? А теперь подумайте, что им могут рассказать словоохотливые селяне.

— Ну, может, селяне решат, что лошак — бешеный. — Нэрнис пытался взглянуть на ситуацию со стороны.

— Нэрьо, это же — селяне! Ты представляешь себе бешенство, так не ко времени, которое начинается с разноса стойла, в котором стоит вожделенная кобыла!

Позади послышался дробный галоп и хриплое дыхание. Айшак нагонял телегу. Конечно, он не мог отчитаться перед хозяйкой и Даэросом в своих подвигах. И никак не мог их заверить, что все обошлось как нельзя лучше. Что он — животное буйное, но — разумное. И в село он не совался. Не пришлось. Он всего лишь напал на табун, который выгнали в ночное. Там и был-то всего один жеребец. Мерины его не интересовали. А кобыл он отогнал. И сельские мальчишки, собравшие к утру кобыл, вовсе не собирались рассказывать старшим, что не смогли справиться с невесть откуда взявшимся лошаком. Они пригнали измученных лошадей. Но пригнали всех. И каждый из пятерых лгунишек получил свою порцию похвалы за спасение лошадей "от волков". Этого уже и сам лошак не знал. Но зато он понял, как сильно виноват. Сначала ему это объяснила хозяйка. А "главный жеребец" аргументировано добавил кулаком. Айшак оценил крепость его «копыта» и потрусил за телегой. В конце концов, за удовольствия надо платить.

— Надеюсь, что о нас не станут расспрашивать в каждой деревне. — Даэрос вздохнул. — Нэрьо, ныряем в шалаш. Вайола, привяжите Вашего Айшака покрепче. Вдруг, ему мало было кобыл для полного счастья?!

Впереди показалось придорожное село — второе за этот день. Полутемный решил проехать его «насквозь» — дома лепились почти вплотную по обе стороны дороги, а провизию купить — в самом крайнем доме. Лучше, так и вовсе на выселках. По его воспоминаниям, где-то даже имелся удаленный хуторок. Двадцать лет назад там жила вдова, по общему решению села — ведьма. Об этом он сообщил своим спутникам и сразу же пожалел о своей откровенности. Девы не горели желанием идти за едой к колдунье.

— Единый Создатель! Нэрьо, подтверди нашим девам, что колдунов и ведьм среди людей не бывает. Фокусников и обманщиков — сколько угодно. А в селах такие слухи распространяют местные мужики, чтобы жены списывали их похождения на ведьминские привороты. Как это, какие похождения? Какие еще могут быть похождения к живущей на отшибе вдове — не за «зельями» же. Вот, у Айшака спросите какие! Нет, не все мужчины — айшаки. Воительница, надеюсь, Вы нас с братом не имели в виду? А то у нас сестра мстительная.

У Пелли еще от вчерашних размышлений голова "не простыла", а сегодня ей явилось наглядное доказательство того, что с людьми жизнь делает. Дом вдовы покосился, так что сразу было ясно — помощи от соседей она давно не видела. На выпасе толклись три, привязанные к колышкам козы. Коровник стоял с обрушившейся внутрь кровлей. Похоже, что из всего имущества, у вдовы остались только эти козы. Даэрос уверял, что у любезной хозяйки он гостил с месяц и ни в чем не знал отказа, потому что женщина — добрая, радушная, хлебосольная. И красивая. Наверное, в тридцать с небольшим она и была красивая. А сморщенная как печеное яблоко крестьянка, встретившая их на пороге ветхого дома, была кем угодно, но только не красавицей.

— Да ей самой приворотное зелье нужно. — Шепнула Пелли на ухо потерявшей всякую отвагу воительнице. — Да, видно, нету его. Эхх!

Разжились, чем смогли. Козье молоко, козий сыр, яйца, вода, ячменные лепешки — и все. Пелли честно играла роль служанки при спесивой госпоже. Хотя… хотя ей эта роль уже разонравилась. Она, между прочим — сестра сразу двух эльфов, каждый из которых такого заоблачно благородного происхождения, что ни ноферы, ни этель-ноферы не могут с ней тягаться.