Пётр Волкодав - Булава скифского царя

— Благоволит — оживился похвалой Астарх, — но и я приношу ему жертвы, во время каждого плаванья. Торговец поманил раба. Тот, поняв что требуется господину, скоро вернулся, неся два плетеных стула. — Что прикажешь ещё подать господин?

— Столик и вино с сыром к завтраку мне и гостю и четыре лепёшки.

— Вино от меня, — прищурился хитро Архон, поняв прозрачный намёк, и позвал своего слугу, — высокого и широкоплечего фиванца. Слуга лекаря схватил мысль хозяина и исчез.

Слуги повара еще не расставили блюда, как фиванец вернулся и раскупорил трёхлитровую амфору. — Господин — обратился он к Архону, кланяясь, — мне нужно тебе сказать несколько слов, срочно. Прошу тебя, господин, выслушай.

— Что может быть срочного слуга? Неужто забыли, что в Ольвии? — недовольно буркнул Архон. Слуга тем временем наклонился к уху и торопливо зашептал: — Я узнал тех двоих на берегу. Что прикажешь делать господин. Может мне сойти на ближайшей остановке в пути и дождаться их? Господин, они нехорошие. Позволь мне. — фиванец провёл ребром ладони по своей шее, прозрачно намекая Архону на действие.

— Ах вы отродье и бездельники! — вспылил притворно Архон, незаметно покачав головой и распаляясь, озлоблённо крикнул. — Как же вы могли ротозеи, ведь я предупреждал. — Слуга протянул плеть своему господину и опустил голову, а торговец хохотнул. — Что, позабыли поклажу в Ольвии, ротозеи. Всыпь ему хорошенько Архон, да не жалей. Кхе-хе-хе. Ох, проклятая спина — Архон бросил плеть под ноги своему рабу и неожиданно спросил: — Давно спина болит? — Астарх через силу, попытался улыбнуться. Лицо исказила гримаса боли. — Третий день, — с трудом проговорил он — будь она неладна, эта спина. Переусердствовал я… ООох. — От Архона не укрылась улыбка капитана судна и одного из матросов. Целитель потёр спину под правой лопаткой Астарха, не прекращающего охать и ахать. Астарх, с трудом распрямился, охнул в очередной раз. — Проклятая рабыня, разрази меня гром… Она выпила все мои силы… Оох… Но как хороша эта персиянка. Чертовка, гетерское отродье… если б ты видел её Архон, — разоткровенничался купец — что вытворяла, чертовка в моём ложе. Ногами-верёвками опутала всего меня… Ну и натешился я себе на голову с ней. А теперь… — Капитан судна, слушающий рассказ Астарха, хохотнул. — Ты только и говоришь о персиянке, Астарх. Натешился то оно конечно. Сыновья твои, и те хохочут. — Астарх шутливо погрозил кулаком капитану. — Смотри, а то я к тебе пришлю эту черноглазую. Вот тогда и поймёшь почём медимн сладости. А ты присаживайся Архон, перекусим. Вон и мясо несут. Ты любишь мясо молодой козы?

— А кто-ж из греков его не любит — озвался Архон, потирая ладони. — Вот перекусим, я помогу тебе Астарх со спинной болью. Завтра как на свет народишься.

— Хорошо бы, — кряхтя и всё ещё держась за бок, озвался торговец.

— Ставь паруса! — прогремел громкий окрик капитана. Матросы дружно забегали, выбирая канаты, а гребцы обрадовались передышке и подняли вёсла.

Боковой ветер из Фракии яростно захлопал в двух парусах и в тугую надув их, приятно загудел…

— Суши вёсла. Руль вправо. Чуть левее. Так держать. — Острый нос судна с шумом взрезал волну, набирая скорость, а тем временем хозяин и гость приступили к трапезе с "ольвийским" и приятно ласкающим ноздри, нежным мясом молодой козы. Иногда брызги, разбивающихся о нос судна встречных волн, обрушивались на завтракающих, но ни Астарх ни Архон, поглощённые трапезой и неторопливой беседой, не обращали внимания.

— Так тебе пришлось побывать в Фивах, во время осады города Александром, я не ослышался? — осведомился Астарх, запивая сочное мясо вином

— Нет, — отозвался Архон, — я едва ноги унёс от разбушевавшихся солдат Александра. Благодаря Неарху и остался в живых… Если бы не копьё защитника Фив, пронзившее грудь Неарха, влачить бы мне остаток дней в рабстве. Я помог греческим врачам исцелить Неарха, но остаться с армией Александра, по просьбе Неарха не мог; нужно было возвращаться в Милет, к семье.

— Так Ты родом из Милета? Бывал я там. Ты говоришь, что тебе предложили остаться врачевать? — удивился Астарх, — зря ты отказался. Это ж, какие деньги и слава, врачевать самого Неарха. — Торговец вздохнул, вспомнив о своём прошлом… — А я ведь и стал небедным, благодаря Александру. Трижды мне пришлось пересекать пролив "Дарданелл", перевозя воинов Александра на завоевание империи Дария и ойкумены, а Неарха и мне пришлось повидать, Архон. Он не был так кичлив как Птоломей и самонадеян как Лисимах. На тех перевозках я хорошо заработал. — Астарх поднял кубок и вдруг, его скрючило: — Ооох, оох, проклятая персиянка — застонал он. Архон немедленно подозвал слуг и распорядился: — Отнесите господина в его покои, я сейчас приду. Астарх, у тебя есть кедровое масло? — Купец с перекошенным от боли лицом не ответил. Архон поднялся. — Сейчас я возьму всё необходимое и приду.

В покоях Астарха, он помог слугам снять верхнюю одежду и попросил Астарха лечь на живот — Сейчас я помогу тебе, потерпи чуток. — Архон закатал рукава платья и потёр, согревая ладони, а две служанки-рабыни тем временем оголили спину охающего торговца.

— Помоги мне врач. В долгу не останусь, клянусь Зевсом, — прохрипел с натугой он.

— Потерпи Астарх, потерпи. Сейчас будет легче. — Архон достал из сумочки маленькую глиняную баночку: — Вынь руки из под себя. Да, вот так и расслабься. Да, да, я знаю что больно. — Архон начал массировать спину, втирая мазь. Когда кожа разогрелась, развёл лопатки и, надавив пальцами позвонки, под лопаткой, ребром свободной руки надавил на "дельту" и резко ударил. — Ооох, больно! Ты убьёшь меня — вскричал, ругаясь, торговец и удивлённо затих; пошевелил туловищем, а потом ещё. — Вот это да! — радостно воскликнул он. Архон ещё втёр мазь в спину и поясницу. — На сегодня всё Астарх. Накройте вашего господина, — приказал он рабыням, — а ты Астарх не вставай пока. Сейчас немного будет жечь спину, но ты не обращай внимания. Завтра я повторю массаж…

Пламя светильников колыхалось в такт убаюкивающей качке судна. Заостренная палочка выписывала кривые линии и "крючки". Двое слуг уснули, а третий, — темнокожий фиванец, перебарывая сон, смежив уставшие веки, наблюдал за своим господином. Служба — есть служба. Архон торопился, так показалось бы постороннему наблюдателю. Иногда старый грек улыбался и бормотал что-то под нос, а потом тихо насвистывал. Ближе к полуночи он распрямил занывшие члены и потянулся: — Пойду, подышу свежим воздухом на палубе — сказал он слуге, сворачивая свиток в трубочку, — а ты уложи всё, что я написал и отдыхай, пока время есть. Здесь опасаться некого, мой друг. — Высокий слуга утвердительно кивнул господину, но не удержался от вопроса. — Господин, что будем делать с теми подозрительными. Разреши мне убить их. Они следили за тобой много дней. Это не к добру.