Линн Флевеллинг - Возвращение королевы

— Ничего, твое величество.

— Не лги мне, Лута! Только себе навредишь.

— А, так я теперь еще и лжец, не только изменник? — огрызнулся Лута. — Ты действительно так думаешь обо мне, твое величество?

— Лута! — встревоженно шепнул Бареус.

— Компаньон, обращайся к своему господину с должным уважением! — рявкнул Порион.

Дрожа от ярости, Лута сжал тубы и уставился в пол.

— Следи за своим языком, не то потеряешь его, мой лорд, — сказал Нирин. — Говори правду, или я заставлю тебя.

— Я всегда говорю правду, — резко произнес Лута, больше не пытаясь скрыть отвращение к этому человеку.

— За ним посланы мои лучшие охотники, — отчеканил Нирин. — Очень скоро лорда Калиэля найдут и приведут обратно. Выгораживая его, ты только себе делаешь хуже. Он отправился к принцу Тобину.

Лута проигнорировал его.

— Корин, клянусь честью компаньона, Калиэль ничего не говорил о своих намерениях уехать или вернуться в Эро. Мы никогда и в мыслях не держали дезертировать. Клянусь Великим Пламенем!

— И я клянусь, твое величество, — сказал Бареус.

— Но ты признаешь, что проявлял сочувствие к фальшивой королеве? — спросил Нирин.

— Сочувствие? Не понимаю, о чем ты говоришь, — ответил Лута. Корин все так же неподвижно сидел на троне, и неприязнь в его взгляде пугала Луту. — Нас лишь удивляло то, что мы не имеем возможности сами узнать всю правду о Тобине. Но Калиэль никогда и слова не говорил об отъезде! Он так же предан тебе, как и я.

— Все это бесполезно, твое величество, — усмехнулся Нирин. — Если позволишь, я очень скоро узнаю у него правду.

Сердце Луты упало, когда Корин кивнул. Нирин спустился с возвышения и подошел к солдатам, окружавшим Луту. Те крепко схватили юношу за руки, не давая возможности шевельнуться.

Нирин стоял перед ним, не думая скрыть мерзкую злорадную улыбку.

— Будет немного больно, мой лорд, но такова воля твоего короля.

Холодной рукой он схватил Луту за подбородок, а другую руку положил ему на голову, прижав ладонь ко лбу Луты. Его прикосновение заставило Луту содрогнуться, как будто он босой ногой наступил в темноте на скользкую холодную змею. Он сосредоточил взгляд на груди чародея. Белая мантия Нирина была безупречно чистой, как всегда; от него пахло воском, дымом и чем-то сладким.

Луте нечего было скрывать. Он думал о своей преданности Корину, пока удар обжигающей боли не вышиб из его головы все мысли. Это было похоже на то, как если бы его голову расплющили — и одновременно сунули в жаркое пламя. Лута не знал, стоит ли он еще на ногах или нет, но ему казалось, что он летит в черную бездонную яму. Отчаяние оказалось сильнее гордости: ему хотелось кричать, плакать, умолять Корина или даже мага прекратить пытку. Но он ослеп и оглох, а его язык присох ко рту.

Пытка продолжалась вечность, и в ту минуту, когда Лута думал, что умирает от боли, он очнулся и понял, что стоит на четвереньках на затхлой циновке у ног Нирина, пытаясь вдохнуть. Голова у него раскалывалась от боли, во рту ощущался вкус рвоты.

А Нирин уже схватил своей леденящей рукой голову Бареуса. Лута беспомощно наблюдал за тем, как его друг застыл и побелел.

— Корин, прошу тебя! Вели ему прекратить! — хрипло выкрикнул он.

Бареус сдавленно всхлипнул. Он смотрел перед собой невидящими глазами, сжимая кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Нирин казался совершенно спокойным и безмятежным, словно он лечил юношу, а не рвал на части его душу.

Лута с трудом поднялся на ноги.

— Отпусти его! Он ничего не знает! — Он схватил чародея за руку, пытаясь остановить.

— Стража, взять его! — приказал Корин.

Измученный Лута слабо попытался сопротивляться, но двое дюжих гвардейцев крепко держали его.

— Лорд Лута, не надо! Ты все равно ничего не можешь сделать, — предупредил его один из солдат.

Нирин отпустил Бареуса, и юноша без чувств упал на пол. Стражи тоже разжали руки, и Лута опустился на колени рядом с другом. Глаза Бареуса были плотно закрыты, но на лице застыло выражение предельного ужаса.

— Они говорили правду, твое величество, — сообщил Нирин. — Об исчезновении лорда Калиэля им ничего не известно.

Мелькнуло ли во взгляде Корина облегчение? Лута не был уверен, тем более что это выражение мгновенно исчезло.

Нирин окинул его уничтожающим взглядом.

— Однако я обнаружил, что они искренне преданы принцу Тобину. Боюсь, их любовь к нему сильнее, чем любовь к тебе, твое величество.

— Это не так! — выкрикнул Лута, с ужасом понимая, что это может быть правдой. — Корин, прошу тебя! Ты должен понять! Он был нашим другом! Твоим другом! Мы лишь хотели, чтобы ты поговорил с ним, как просил Тобин…

Глаза Корина снова превратились в ледышки.

— Откуда ты знаешь о его просьбе?

— Я… Ну, Калиэль и я… — Он замолчал, не в силах говорить дальше.

— Он признается, что шпионил за тобой, твое величество, — сказал Нирин, качая головой. — А теперь Калиэль сбежал к Тобину, чтобы в подробностях рассказать ему о твоем войске.

— Нет, Калиэль не предатель! — чуть слышно возразил Лута, съеживаясь под полными ненависти взглядами Корина и компаньонов. Он понял, что все кончено. Больше никогда ему не позволят встать рядом с ними.

Бареус пошевелился и открыл глаза и тут же содрогнулся всем телом, увидев стоящего рядом Нирина.

Корин поднялся с трона и сделал шаг вперед.

— Лута, сын Асандеуса, и Бареус, сын Малела, вы изгоняетесь из рядов компаньонов и будете прокляты как изменники.

— Корин, прошу тебя!

Корин выхватил кинжал, его лицо казалось каменной маской. Стражи крепко схватили Луту и Бареуса и держали, пока Корин спускался с возвышения. Он отрезал их воинские косы, швырнул их на пол, а потом плюнул в лица обоим.

— Отныне для меня и для Скалы вы не существуете. Стражи, отвести их обратно в камеру, пусть ждут моего приговора.

— Нет, Нирин лжет! — закричал Лута, пытаясь вырваться из рук стражей, тащивших их с Бареусом к двери. — Корин, прошу тебя, ты должен меня выслушать! Нирин творит зло! Он лжет тебе! Не верь ему!

Внезапно его голову вновь пронзила яростная боль, и мир вокруг залила тьма.

Когда он очнулся, голова продолжала ужасно болеть, и на мгновение ему показалось, что он ослеп. Лута чувствовал, что лежит и его голова опирается на чьи-то колени, потом услышал тихий плач Бареуса, но он ничего не видел. Когда наконец в голове слегка прояснилось, он узнал запах отсыревшей соломы и понял, что они снова в камере. Посмотрев вверх, он разглядел щели под крышей, но свет снаружи почти угас.