Кэролин Джесс-Кук - Дневник ангела-хранителя

И снова это было не то, что я пережила в Сиднее. Как будто колоду карт моей жизни перетасовали заново. Я встретилась с К. П. Лайнсом в холле одного из издательств, в которых умоляла дать мне работу, а Марго встретилась с ним на несколько дней позже в холле отеля.

То было одним из множества отличий жизни Марго от моей жизни. Я начала гадать, не подводит ли меня память. А потом поняла: мы и в самом деле два разных человека. То, что делает Марго, и то, что делаю я, — уже не одно и то же. Тоби любил писать поверх старых, поблекших манускриптов. У него была тяга упрямо высматривать бледные призраки слов, выглядывающие из-под его почерка, и я относилась к этому снисходительно — пускай себе! Так и там, в холле, когда Марго пожала огромную руку аборигена Кита, я тоже решила — пускай себе!

События, сохранившиеся в моей памяти, не были совершенно иными. Кит, или К. П. Лайнс, как его знали в литературном мире, был детективом в отставке, писавшим всю свою жизнь. Высокий, нежный и очень застенчивый, он потратил десять лет на то, чтобы написать «Тюрьму Джона», и еще двадцать лет, чтобы ее опубликовать. Поскольку Кит описал некоторые обычаи аборигенов, считавшиеся в его клане священными, большинство членов его семьи и его друзей порвали с ним. Как однажды Кит объяснил мне, а теперь объяснял готовой расплакаться, полной благоговения Марго, он открыл секреты своего народа только потому, что его народ умирал. Он хотел, чтобы эти традиции продолжали жить.

«Тюрьму Джона» издал независимый издатель, и тираж составлял всего сотню экземпляров. Не было никакой презентации. Мечты Кита рассказать миру о верованиях и ценностях его народа разлетелись в клочья. Но он не ожесточился. Он был уверен, что его предки ему помогут.

Марго была уверена только в двух вопросах:

1) эта книга изумительна во многих отношениях;

2) только она, Марго, может помочь Киту.

Поэтому все, что осталось от чека Хьюго Бенета, было с радостью пущено на оплату выпуска еще двух тысяч экземпляров книги, на самую скромную рекламную кампанию и на презентацию книги Кита в библиотеке в Сурри-Хиллс.[52]

И вот тут я оказалась полезной: на презентации я узнала журналиста Джимми Фаррелла. Он послужил инструментом для того, чтобы подцепить и рассказать историю путешествия Кита, историю этнического жертвоприношения, которое совершил Кит, и того ослепительного факта, что меньше чем через шесть месяцев после отмены Верховным судом Австралии terra nullius[53] туземный австралиец пишет о проблемах территории и национальной самобытности.

Иди поговори с ним, велела я Марго, подталкивая ее к Джимми.

К декабрю книга Кита разошлась в десяти тысячах экземпляров, и у них с Марго начался роман. Кит на четыре месяца уехал на острова со своей книгой, в то время как Марго сняла маленький, тесный офис на Питт-стрит, с более или менее неплохим видом: если встать на стопку книг и вытянуть шею, то можно было увидеть белые спинные плавники Оперного театра, — и зарегистрировала свой бизнес: «Литературное агентство Марго Делакруа».

А потом позвонил Тоби.

— Привет, Марго. Это я, Тоби.

Было шесть часов утра. Марго, полностью отступив от этикета, уже встала и ходила в халате по кухне, попивая свой новый яд: горячую воду с лимоном и медом.

— Привет, Тоби. Как Тео?

— Забавно, однако, что ты упомянула нашего сына. Я звоню как раз из-за него.

Марго вспомнила, что не разговаривала с Тео больше недели. И пнула ногой холодильник. Кара.

— Прости, Тобес, тут такое сумасшествие…

— Возникла кое-какая проблема. — Он вздохнул.

Длинная пауза. Марго поняла, что он плачет.

— Тоби? Тео в порядке?

— Да. Ну да… Я имею в виду, он не ранен, ничего такого. Но он в больнице. Прошлой ночью он оставался у Гарри. И они решили, что будет очень здорово устроить состязание — кто кого перепьет. Поэтому теперь Тео в больнице с алкогольным отравлением…

Марго прижала телефон к груди и закрыла глаза.

«Это сделала я», — подумала она.

— Марго? Ты там?

— Да, я здесь.

— Слушай, я не прошу тебя… Я просто звоню, чтобы рассказать тебе, вот и все.

— Хочешь, чтобы я приехала домой?

— Нет, я… А ты разве едешь домой? Как там у тебя дела?

Марго поколебалась. Ей ужасно хотелось рассказать Тоби о Ките, о книге. Но потом она подумала о своих отношениях с Китом. У Тоби не было отношений ни с кем, с тех пор как он выехал от нее. А у нее было несколько коротких романов. Прошло семь лет. Семь лет пронеслись как листья, подхваченные ветром.

— Дела идут хорошо. Кстати, Тоби, почему бы мне не приехать домой на Рождество? Мы могли бы вместе поиграть в карты.

— Держу пари, Тео это очень понравилось бы.

— Да? — Теперь она улыбалась. — А как насчет тебя?

— Да. И мне это тоже понравилось бы.

Через неделю Марго прилетела на ледяное нью-йоркское Рождество с чемоданом, полным шортов и сандалий с открытыми носками.

Прошло всего несколько месяцев, но темп города, похоже, обогнал ее, как будто она присоединилась к спринту прогулочным шагом. Марго уже чувствовала, что ее место в Нью-Йорке занято. Город требовал определенных навыков, а ее навыки притупились из-за солнечного, беззаботного стиля жизни Сиднея. У нее ушло полчаса, чтобы поймать такси. Я приплясывала на месте, ликуя при мысли о том, что снова увижу Гайю и Джеймса.

— Привет, мам, — сказал тощий как жердь, бритоголовый парень в дверях.

Марго заморгала.

— Тео?

Он хмуро посмотрел на нее, продемонстрировав полный рот серебряных скобок, потом нехотя подался вперед, чтобы обняться.

— Рада видеть тебя, сын, — тихо сказала она.

Он повернулся и, зевнув, устремился обратно в дом. Марго последовала за ним, волоча за собой багаж.

— Папа, мама здесь.

Человек, сидевший у окна, встал.

— Я ждал, что ты позвонишь, чтобы мы тебя встретили, — с тревогой произнес он. — Неужели ты ехала в такси всю дорогу от аэропорта Кеннеди!

Марго не обратила на Тоби внимания, она во все глаза глядела на Тео.

— Пожертвовал свои волосы на благотворительность, малыш?

— У меня рак. Спасибо, что так чутко к этому отнеслась.

Тоби с извиняющимся видом улыбнулся и сунул руки в карманы.

— Я вижу, мы присоединились к Чемпионату по Сарказму. — Он наклонился и неловко клюнул Марго в щеку. — Очень рад видеть тебя, Марго.

Она улыбнулась и снова посмотрела на Тео. Ее поразила мысль, что его не по годам развитое остроумие и физическая зрелость происходят оттого, что он слишком быстро повзрослел. И гадала, не она ли тому виной.