Коваленко Эдуардович - Камбрия — навсегда!

Эйра. Огромные — дома таких не было — глазищи горят азартом и интересом. Сквозь усталость, через настороженность, что не отпускает даже в семейном кругу. Коса одна — зато в неё вплетена не жалкая лучная стрела, а наконечник от дрына, каким стреляют «скорпиончики». Чтобы все видели: легат Эйра верх Дэффид поведёт в битву все семь колесниц Диведа — по одной от клана да её. О, разумеется, она будет слушать свою колесничую, Анну Ивановну, очень внимательно. Как младшая ученица, как добрая подруга. И как начинающая ведьма — опытную.

Кейр — весел и бодр. Звёзд с неба как раньше не хватал, так и ныне ничего не изменилось. Но — парень хороший. Не трус, верен, в делах не без хитринки. С трактиром управится, да только что теперь трактир. Главное — те парни, что встанут в первую шеренгу лучников, смотрят ему в рот и чуть не молятся на бравого командира. Командовать лучниками клана в его возрасте — честь большая, хоть и с червоточинкой: на эту должность никогда не назначают лучшего стрелка. Потому как стрелять ему и придётся меньше всех. Впрочем, Кейр никогда не стремился быть самым первым. Он получал гораздо большее удовольствие, когда его признавали достойным в ещё одном, новом деле.

Анна. Ученица — значит, тоже член семьи. Даже после, как срок учения выйдет, будет числиться в ближнем свойстве. Вот мужа её пустили на семейные посиделки скорее от недоумения. Выгонять из шатра показалось неловко. Ну не случалось до сих пор в гильдейской и ведьминской практике семейных учениц! Вот и сидит — как это по латыни? — прецедент. Сам, кстати, понимает, вот и помалкивает. Жену разглядывает. Будто год не видел. Ну да любит он её… Дэффид представил, как вернётся к Глэдис после похода, с победой. Хорошо! И особенно хорошо — проскочить мимо торжеств, сразу домой. А эти вот и перед боем сподобились.

Немайн. Вот уж сегодня — точно не Немхэйн-Неметона, а Майни. Радость ушастая! Та, что принесла горькую, как мёд с вересковых полей, славу Британии на голову новой семьи. Болтает взахлёб, развернула по уху на сестру, и сама трещит сорокой. Ей-то всё нормально и привычно. Которая у неё битва впереди? Сотая? Тысячная? И всё-таки — проскальзывает предбоевая тоска. В старательной радости, в ненапускном счастье свидания с родичами. Пусть епископ говорит про жизнь равно вечную — что для обычного человека, что для ушастой. Умирать страшно. Даже тому, кого скоро ждёт старость и та же смерть. Кем же надо быть, чтобы раз за разом ставить бесконечную сидовскую жизнь на военный случай, на собственное мастерство, на мужество и умение товарищей? Как надо верить — в новую семью, в новый свой народ? В свою правду?

Дэффид тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение.

Все три дочери — число для легенд — в белом. Даже плащи снеговые — королевская служба любит алый цвет, но Немайн-то не королева. Цвет радости. И — на Дэффида вдруг потянуло сквозняком — смерти. Только трёхцветные ленточки под фибулами напоминают — девочки помнят, кем были. Кто они до сих пор есть. И ходят пока по грешной земле. Сида. И сёстры сиды. Не боги, не люди. Да, он и Кейр отныне — тоже между миров. Герои. Вот с самой поры, как породнились с сидой. Что так будет, Дэффид понял с самого начала, и принял. Для себя. Но превращение коснулось всех. Эх, а того ли он хотел для своих девочек?

Майни почувствовала странный взгляд отца первой, развернула ухо. Мгновением позже — и голову, но Дэффид уже улыбался, опорожняя в чаши бурдюк с дорогущим африканским вином.

— Припас — как раз ко встрече, — объявил как ни в чём не бывало. — То есть купил на ярмарке — на всякий случай, а тут и пригодилось. Хорошее вино, прошлогоднее. Более молодое до нас, увы, не добирается. Но и это ещё не испортилось. Так что — по чаше. Как раз половина выйдет. Вторую выпьем после битвы. Ну, за победу!

Нион сидела в личном шатре. Неподалёку веселилась семья богини — а ей достался котёл с кофе, навощённая доска и стило. Одиночество? Что это — для той, у кого каждый миг богиня в голове? А если наполнить кружку горячим ячменным варевом — так и совсем хорошо. Днём ждёт — работа, тяжёлая и грязная, а ночами — тревожное ожидание саксонских соглядатаев. Потому вечер особенно ценен — как возможность спокойно поразмыслить. Не радоваться разливающемуся по телу теплу, мягкой подушке под ногами и некусачему пледу — выпросила ношеный у Эйры, новые все злые, — не перебирать в голове воспоминания, не подставлять на своё место богиню — или другого человека — а именно мыслить. Трудная наука, и не все, кто учится этому с детства, могут достигнуть вершины. Да и зачем это — всем для приземлённых бытовых дел? А ей нужно. Потому как у Неметоны есть для Нион работа. Новая и интересная. Нет, богиня её не бросит, если у глупой Луковки не получится. Но — хочется всё сделать. Хочется быть полезной. Не отдав голос, как обычно — а самой по себе. Для этого нужно учиться. Не на ведьму — Нион хихикнула, — совсем не на ведьму. Но — на кого-то очень похожего. Подобия-то — ведьминская игрушка.

Ей же приходится делать и исследовать именно подобия — но не людей и вещей, а отношений. Запоминать и испытывать маленькие кирпичики, из которых состоят любые отношения. Которыми оказались не любовь и дружба, не ненависть и злоба, не жадность и щедрость. Всего лишь: истина и ложь. Как только услышала — поняла: иначе и быть не может. Только истина и ложь правят миром. Да ещё неизвестность, и маленькие штучки, превращающие одно подобие в иное: «и», «или», «не», «если». Ей, чтобы научиться быть не просто голосом, следует всё это понять.

Но не утратить способности чувствовать, как раньше. Опасность такая есть, Немайн предупреждала. Потому, решив новую задачу, Нион Вахан заглядывает в место богини, спрашивает, всё ли в порядке. И, решив очередную задачу логически, непременно проверяет её чутьем. Иногда ответы не совпадают. Тогда она отставляет вопрос в сторону для богини. Чтоб спросить — нет ли ошибки в построении подобия.

«Нам нужно три дня». Принц Рис осторожно выглянул из-за завала. Да, саксы теперь строй не разворачивают. В который раз. Остановили колонну, легковооружённые спешат к лесу. Вслед за ними — редкая цепочка бондов. Лес слева, справа болото. Там лучников не обойдёшь. На дороге два завала, один за другим. В этом — новизна и хитрость. Первый никто не защищает. Почти никто: копьё с флажком.

Зато за вторым — лучники. Плечо к плечу. Соваться в лоб на первый завал саксы отучены — два раза кровью умылись. На третий обошли через лес. Что означает: командир у них не гений, но и не дурак. Первую неудачу, когда его молодцы с копьями и топорами лезли через завал, чтобы сразу же получать стрелы — по очереди, да не прикрывшись как следует щитом — за случайность не счёл. В другой раз послал окольчуженную гвардию, которая осторожно и неторопливо растащила заграждение большими топорами. Выстроил штурмовой отряд, сложив из щитов «стену» — для того, чтобы подойти к совершенно пустому укреплению. Всё получилось ладно, без потерь. Саксы свистели и улюлюкали вслед бриттским трусам.