Надежда Башлакова - Волчонок

— Да и, Светел, ты уж прости меня, не обессудь, но как мужик ты совсем не в моём вкусе.

— Чего? — Непонимающе протянул я.

Она только виновато пожала плечами и быстро удалилась, скрывшись в ночной темноте.

А я только ещё больше залился краской стыда. Я так никогда и не узнал, с кем именно из наших товарищей моя подруга встречалась в ту ночь. Но оно, это знание, в конце концов, разве так уж было мне нужно?

Глава 26. Конец пути.

Это несправедливо когда кто-то

умирает, родной ли близкий

человек или кто-то совсем чужой

тебе и посторонний.

Несправедливо несмотря даже на

то, что в тоже время кто-то и

рождается.

Несправедливо, как и сама вся

жизнь и всё её бездумное течение.

Скорбь!!! Печаль!!! Тишина!!!

Чем ближе к цели мы подходили, тем больший набирали темп и старались не сбавлять его, спешили, словно чтобы быстрее избавиться от обязательной ноши, которую несли на своих плечах. Мы не останавливались ни в городах, ни в сёлах, а проезжали мимо или в объезд, словно боялись чего-то или кого-то и по-прежнему торопились, торопились, торопились….

Впредь нам как-то удавалось следовать без особых приключений. Возможно, они не нападали на нас, решив попытать счастье в другой раз, тогда когда быть может рядом не будет оборотня, то бишь меня. Ведь не век же я буду охранять эту загадочную чашу, даже если я буду сопровождать обоз, вёзший её всю дорогу. Всё же когда-нибудь мы должны были добраться до конечной цели, до замка или куда мы там ещё следовали, и тогда можно будет попробовать снова. Думаю, они могли думать именно так. Лично сам я именно так и думал, хотя я, быть может, и ошибался. Не знаю точно, но я не стал бы отметать этот вариант как невозможный. В любом случае нападения на наш обоз с некоторых пор прекратились, и все мы без исключения были несказанно рады этому обстоятельству.

Я не знал тогда ещё, что мы уже были настолько близки к своей конечной цели, но перемену в поведении моих товарищей отметил сразу.

И лишь одним обстоятельством было омрачена близкая концовка нашего пути. Чем ближе к замку мы приближались, тем хуже чувствовал себя и старик Стар. Он больше не сидел привычно на козлах, не держал в руках вожжи, а всё больше лежал на телеге на скрученных одеялах и, смотря на проплывающие мимо облака, что-то тихонько нашёптывал сам себе.

— Он всё время говорил, что это его последнее путешествие и стоит ему завершиться, как завершится и его миссия в этом мире, завершится и его земное существование. Прежде мне это казалось бредом увенчанного долгими годами старика, но теперь я отчего-то начинаю верить в то, что так оно на самом деле и будет. — Как-то однажды печально прошептала мне на ухо Тайя.

— А сколько ему лет? — Так же тихо поинтересовался я.

— Не знаю, но точно уже немало. — Тайя хмуро пожала плечами и, ничего более не говоря, развернула свою кобылу и пустила её из хвоста в голову отряда.

Я проследил за ней задумчивым взглядом, и он остановился на второй телеге, той самой, где теперь почти без движений лежал Стар. Ею теперь управлял один из братьев близнецов, Ярик кажется, а может быть они периодически и сменялись. Честно говоря, я так до сих пор и не научился их различать, а внешний вид и одежда у них почти всегда были одинаковыми.

Мне вдруг вспомнилось, в каком состоянии находился старик, когда я видел его в последний раз. Бледный, сморщенный, из бесцветного глаза по морщинистой щеке стекает одинокая слезинка, а у него даже не хватает сил или просто желания, чтобы смахнуть её.

Моё настроение было утеряно безвозвратно.

Вот наконец-то мы и прибыли в замок, что стоял на склоне горы и как бы прикипел к ней одной своей стороной, второй же нависал над пропастью. Подъём к нему шёл по спирали, но мы преодолели его без особого труда, по крайней мере, после всего пережитого нам это трудом не показалось.

Последние несколько дней Сара вместе с ребёнком ехала на телеге рядом со Старом, непрестанно ему что-то нашёптывая и, насколько я понял, пытаясь тем самым унять его боль.

Как выяснилось грузом на телегах, помимо наших скромных пожитков и еды, были камни, обычные остроносые булыжники и мы их сбросили с телег за день до прибытия к цели. Лошади были нам за это неимоверно благодарны.

Я так и не понял до конца, зачем мы вообще создавали эту видимость груза? И что именно на самом деле везли? Я терялся в догадках, но никто и не думал давать мне ответы на мои пытливые вопросы, а между тем любопытство моё не только не унималось, но и наоборот вспыхнуло с новой силой.

Так что, будучи теперь налегке мы без проблем преодолели этот подъём и наконец-то достигли конечной цели своего пути. Для меня это могло означать только одно, я выполнил свою миссию, а значит, скоро я получу плату за свои «неоценимые» услуги и отправлюсь домой, к своей Лиссе. Я всё хорошо обдумал и пришёл к выводу, что просто обязан вернуться домой, а там будь что будет. Нехорошее предчувствие уже давно поселилось в моей душе, и я должен был убедиться в своей правоте или опровергнуть эти опасения. Меня не было дома уже почти год, за это время многое могло измениться, как с самой Лиссой, так и с её дедом, так и с моей Травкой, так и с моим единоутробным братишкой и с ним-то как раз таки в первую очередь.

Люди на каменной стене приветственно загалдели, по-видимому, мои спутники оказались узнанными. Створки ворот медленно поползли в разные стороны, и моему взгляду открылся не очень длинный туннель, в конце которого уже поднималась вверх, натужно поскрипывая, остроконечная решётка.

Стоило нам оказаться внутри двора, как всю нашу процессию принялись рьяно приветствовать, к слову сказать, на меня поглядывали с некоторой толикой недоверия. Странно, но у меня создалось впечатление, что все здесь друг друга хорошо знают, что ещё больше отгораживало меня от этих людей, делая меня среди них изгоем. Отчего же где бы я ни появлялся, что-то обязательно напоминало мне о том, что я изгой в человеческом обществе, отшельник, одиночка?

По всей видимости, мы были не первыми, кто прибыл сегодня в замок, и во дворе уже стояло несколько телег, возможно, тех самых, разговор о которых я ненароком подслушал той памятной ночью. Они уже были на месте назначения, когда мы приехали. Вокруг было полно каких-то рыцарей, которые сновали туда-сюда и совсем не обращали на меня никакого внимания.

Все здесь радовались, обнимались, по крайней мере, многие, кто-то хмурился, но глаза последних при этом всё равно светились от радости. Было такое ощущение, словно я попал на какой-то не ведомый мне праздник и люди, окружавшие меня, были самыми счастливыми людьми на свете. Но я не мог познать их общей радости, не зная её истинной причины, и оттого ещё больше чувствовал себя здесь чужим, вором, забравшимся на чужое веселье и