Ринат Мусин - Повелитель Мории

Поначалу орки нападали отчаянно, без страха лезли на неприступную цитадель. Не меньше трехсот из них полегло вокруг крепостных стен. Антор остался бы здесь и дальше, без труда отбивая атаки, если бы обозначился хоть малейший признак того, что гномы все еще удерживают Морию. Отсюда, с башни донжона, были хорошо видны Северные ворота. Вот уже два месяца орки беспрепятственно проходят сквозь них.

— Нам пора, отец. Пойдем на север.

— Да, конечно. Пойдем.

Антор с трудом оторвался от камней, ставших ему домом. Медленно, невольно чеканя шаг, они с сыном спустились в мрачный холод подземелья цитадели. Сырой провал подземного хода должен был увести их далеко от этого места.

— Удачи тебе, государь Мории, — еле слышно прошептал Антор камням перед тем, как нырнуть в зев подземелья.

3.4

— Как ты посмел явиться ко мне, да еще потеряв всю армию! — В голосе явно слышался гнев.

Балрог оставался недвижим, никак не реагируя на обращенные к нему слова. Но Саурон быстро пришел в себя. Нельзя давать волю эмоциям, это губит. В конце концов, он сам виноват, что Уругу теперь не способен думать самостоятельно — за исключением случаев, когда гибель неминуема. Уругу столкнулся с силой, которая превышает не только силу балрога Моргота, но и самого Саурона. А это очень серьезно.

— Бали на больше нет, — тупо проговорил Уругу. — Мы заняли верхние горизонты. Подкрепления не пришли вовремя, и теперь мы сдаем зал за залом…

— Я сам знаю, — огрызнулся владыка Барад-Дура. — Если бы не этот безумный оборотень Бьерн, который перебил посланные тебе войска прямо в Мордоре, у меня под носом, Мория уже была бы нашей. Но это ничего не меняет. Мы потеряли слишком много времени. Гномы совершили невозможное. Государство уже существует. Любой пришедший на смену Балину с легкостью продолжит начатое им дело. Безумный гном стронул лед, пробил плотину. А тут еще смотрящий глазами Астальдо… Неужели так трудно понять, что только Унголианта и ее потомки способны противостоять Тулкасу?

Говорящий быстро опомнился, поняв, что объясняет самому себе. Досадно, но придется еще немного усовершенствовать заклинание. На это потребуется не меньше месяца, да еще и Уругу после этого будет не способен сделать и шагу без подсказки.

Как причудливо замыкается круг! Победившая валар и даже самого Тулкаса, но не устояв перед гневом Огненных бичей, Унголианта отгородилась от мира глубоко в горах, создала множество препон на пути ищущих ее. Мириады лет она страдала, пожирая самоё себя, растворяясь и наполняя окружающие камни дивными и странными вещами. Столетия она и гномы жили рядом, питаясь друг от друга. Но когда карлики забрались слишком глубоко и обнаружили ее на дне Мории, ею же самой созданной, то бесцветье приобрело форму, стало армией чудищ. Сил у твари оставалось мало, но гномы все равно проиграли и были изгнаны. А Уругу, спасающийся от гнева валар, нашел прибежище во враждебных всему объятиях одного из ее порождений. И вот теперь снова Тулкас вмешивается в дела живущих. И снова его победит бесцветье. Круг замкнется.

«Надо поднять порождения Унголианты со дна Мории, — подумал Саурон. — И ты снова поможешь мне, Уругу. Но прежде займемся колдовством».

— Многое в этом мире несовершенно. Но я знаю причины хаоса и беспорядка на этой земле. У нас нет уважения к силе и мудрости. Эру дал эльфам силу, но не позаботился об их разуме. Эти существа, что считают себя потомками Создателя, только и делают, что поют свои песни, которые, кроме них самих, никто и слушать не хочет. Когда же кто-то пытается занять их делом, покорить, они начинают сопротивляться. В них слишком много свободомыслия. Они похожи на быков, которые, переполненные мощью, тщатся сбросить с шеи ярмо и бесполезно расходуют силу вместо того, чтобы пахать… Я изучил мир эльфов и не нашел в нем ничего, кроме бесполезности. Немало я приложил сил, чтобы стереть с лица земли ненавистный народ. И с радостью вижу, что усилия мои не пропали втуне. Эльфы исчезают, они не могут удержаться в этом мире. Ликуя, я смотрел, как их истребляют гномы. Но даже с моей помощью пройдет не одна тысяча лет, прежде чем последний из остроухих уйдет в чертоги к Мандосу… Я задумался о создании силы, которая могла бы противостоять всевозрастающей бессмыслице, воцарившейся в мире вместе с эльфами, творящейся после ухода нашего хозяина. Я ходил и смотрел. Все видеть и все слышать, все знать и желать недостижимого — таков был мой удел в землях Нуменора. И я понял, в чем наше заблуждение. Мы всегда старались идти на компромисс, а то и на попятную. Мелькор сделал ошибку, пытаясь приручить перворожденных. Это невозможно. Единственный выход — в их уничтожении. И мы будем убивать не только эльфов. Все, кто поднимет голову, кто усомнится в нашей силе и правоте, будут уничтожены. Мы сметем с лица земли всех: гномов, эльфов, людей, — всех, кто посмеет не то что сопротивляться, но даже думать об этом. Мы заселим земли нашими подданными: людьми и орками, что не задают глупых вопросов и подчиняются беспрекословно. Мы станем править миром… Я не могу вести эту борьбу в одиночку. Мне нужны слуги в станах врагов. Поэтому я создал источники власти и порядка — кольца, отдельные для людей, гномов и эльфов. Их владельцы, влекомые заемной силой — моей силой! — становились моими союзниками и рабами. Я наделил кусочки презренного металла чудовищной силой, неподвластной даже самой твердой воле. Я должен был собрать в своих чертогах всех, кто владел кольцами. Естественно, их владельцами должны были стать не простые умы. Кое-кто наивно полагает, что в эльфийских кольцах нет моей силы, что носящие их способны повелевать моими дивными творениями… Но я не отдаю свои сокровища просто так. В мире нет существа, способного противостоять мне… Я не спускал глаз с людей, с эльфов, а между тем опасность пришла с другой стороны. Узловатые короткие пальцы гномов смогли изменить, извратить мощь моих колец. Я знал, что они способны создавать доспехи, неподвластные железу, магии, даже огню драконов. Но не думал, что они зайдут так далеко. Они вздумали использовать мои шедевры, чтобы сверлить свои пещеры — ведь кольца умеют разрушать! Я перестал ощущать свою власть над этими кольцами, меж тем как могущество гномов возросло многократно! Они в своей гордыне изменили мои сокровища. Некоторые из этих колец можно было сравнить с Единым. Вот почему столько времени и трудов я потратил, чтобы вернуть гномьи кольца себе. Это оказалось не так просто, ведь цари подгорного народа стали неуязвимы. Эльфы не раз испробовали на своей шкуре силу колец, хотя и не догадывались об этом. Но досталось и мне. В бессмысленной борьбе я потерял немало верных слуг, самых преданных, самых сильных. И каков же итог? Три кольца! Вот они, у меня. Четыре уничтожены драконами. И одновременно эти четыре погубили всех драконов до единого. Племя Глаурунга уничтожено, и я стал невольным его палачом. Последний из Огнедышащих, Смог, сумел справиться с заданием, но тоже погиб. Правда, потом я забрал у своего слуги Азга сразу два кольца гномов. Это еще раз доказывает, насколько был прозорлив наш хозяин, создавая орков. Неужели гномы отдали бы мне то, что я сам же и сотворил? Или эльфы? Нет, они порочны. Эру и Ауле даже не позаботились о том, чтобы их создания подчинялись высшим силам. И я не могу ничего с этим поделать… Истребление, полное истребление. Только орки, умеющие и любящие подчиняться настоящей силе, должны населять эту землю. Скоро, очень скоро я начну великую войну. Я не желаю больше уговаривать, брать в плен, усмирять. Только смерть станет мерилом всему. Все, кто не признает меня, умрут. Но мне нужна мощь колец. Их владыки, соединясь со мной в помыслах и мечтах, станут непобедимы и неуязвимы. Но они должны подчиняться мне — а это возможно только через Единое. Вот поэтому оно должно быть найдено.